Образ рая в христианстве и в исламе

Образ рая в христианстве и в исламе

ГОВОРЯТ, НЕВАЖНО В КАКОГО БОГА ВЕРИТЬ, ЛИШЬ БЫ ТОЛЬКО ВЕРИТЬ. Говорят, у каждого — свой Бог, и все мировые религии говорят об одном и том же, только своими словами. Конечно, это расхожее мнение, но верно ли оно? К примеру, что думают о рае христиане и мусульмане? Сравните две точки зрения, два взгляда на этот вопрос — и убедитесь, что мнения мусульман и христиан по этому вопросу сильно разнятся. Не означает ли это, что и Бог, в которого они верят, разный?

Образ рая в христианстве и в исламе
ЧТО ГОВОРИТ БИБЛИЯ О РАЕ?

«И я, Иоанн, увидел святой город Иерусалим, новый, сходящий от Бога с неба, приготовленный как невеста для мужа своего. Он имеет большую и высокую стену, имеет двенадцать ворот и на них двенадцать Ангелов… Улица города — чистое золото, как прозрачное стекло. Ворота его не будут запираться днем, а ночи там не будет. Среди улицы его и по ту и по другую сторону реки древо жизни, двенадцать раз приносящее плоды, дающее на каждый месяц плод свой; и листья дерева — для исцеления народов. И ничего не будет проклятого; но престол Бога и Агнца будет в нем, и рабы Его будут служить Ему. И узрят лицо Его, и имя Его будет на челах их. И ночи не будет там, и не будут иметь нужды ни в светильнике, ни в свете солнечном, ибо Господь Бог освещает их; и будут царствовать во веки веков» (Откр. 21:2; 12; 21; 25, 22:2-5).

ЧТО ГОВОРИТ КОРАН О РАЕ?

«Для богобоязненных есть место спасения — сады и виноградники, и полногрудые сверстницы, и кубок полный. Не услышат они там ни болтовни, ни обвинения во лжи… В садах благодати — толпа первых и немного последних, на ложах расшитых, облокотившись на них друг против друга. Обходят их мальчики вечно юные с чашами, сосудами и кубками из текучего источника — от него не страдают головной болью и ослаблением… среди лотоса, лишенного шипов, и тaлxa, yвeшaннoгo плoдaми, и тeни пpoтянyтoй, и вoды тeкyчeй, и плoдoв oбильныx, нe иcтoщaeмыx и нe зaпpeтныx, и кoвpoв paзocтлaнныx, Mы вeдь coздaли иx твopeниeм и cдeлaли иx дeвcтвeнницaми, мyжa любящими, cвepcтницaми…» (Коран 78.31-35; 56.12-19; 28-37).

Город и сад: образы ветхого и нового рая

Даже при беглом взгляде сразу бросается в глаза кардинальное различие этих двух образов: в противовес коранической вечноцветущей идиллии — апокалиптический образ града.

Основная причина различия двух этих образов заключается в том, что для мусульманина Рай — возвращение в состояние Адама до грехопадения, отсюда и образ садов Эдема: «первозданный Рай тождественен будущему Раю»; тогда как для христианина достижение Рая не является возвращением в Эдем, Боговоплощение подняло человеческую природу на несравненно более высшую ступень близости к Богу, чем была у прародителей — «одесную Отца»: «Первый человек Адам стал душою живущею; а последний Адам есть дух животворящий. Первый человек — из земли, перстный; второй человек — Господь с неба. Каков перстный, таковы и перстные; и каков небесный, таковы и небесные; и как мы носили образ перстного, будем носить и образ небесного» (1 Кор. 15:45; 47-49), потому христианин не стремится вернуться в состояние Адама, но чает соединиться со Христом, преображенный во Христе человек входит в преображенный Рай. И единственный «предмет» Рая ветхого, Эдема, перешедший в Рай новый, Небесный Иерусалим, — древо жизни (Быт. 2:9; Откр. 22:2), только подчеркивает превосходство Нового Рая: Адам был изгнан, чтобы не есть плоды его, жителям же Небесного Иерусалима они вполне доступны, впрочем, не для наслаждения или утоления голода, а для исцеления. По христианской традиции, «древо жизни есть любовь Божия, от которой отпал Адам» (прп. Исаак Сирин), а «листья древа жизни означают тончайшие, превысшие и пресветлые разумения божественных судеб. Эти листья будут во исцеление или во очищение неведения тех народов, которые стоят низшими в делании добродетелей» (св. Андрей Кесарийский).

Не считая параллелей с Эдемом, мусульманский образ Рая в целом чужд эсхатологии как Ветхого, так и Нового Завета, и скорее в этом пункте имеет своим источником не христианство, а зороастризм, сходным образом описывающий участь праведных: «У них стоят их ложа разубраны, душисты, подушками полны… у них сидят девицы, украшены браслетами, перепоясан стан, прекрасны, длиннопалы, и так красивы телом, что сладостно смотреть» (Авеста. Ард-яшт II. 9; 11).

Чтобы перейти к дальнейшему, необходимо разобраться, что означает образ города: какое значение он имеет для Библии и почему для изображения Царствия Небесного взят именно он.

Первый город построен Каином (Быт. 4:17). Это — подчеркнуто изобретение человека, причем человека падшего. Данный факт как бы подталкивает к негативной оценке самого изобретения: градостроительство, скотоводство, музыкальное искусство… — все это принесли человечеству потомки Каина как некий суррогат утраченного райского блаженства. Но только ли блаженства? Скорее это все-таки попытка как-то возместить утраченное единение с Творцом, бывшее в Раю. Тот факт, что люди не живут поодиночке или кланами, нельзя объяснить только лишь соображениями экономического характера. Люди стремятся жить вместе, чтобы восполнить то чувство одиночества, которое постигает каждого, кто вследствие греха прекращает общение с Богом. В возникновении городов виден не отход от Бога, но, напротив, попытка вернуться к Нему. Первый город построен Каином, но назван он в честь Еноха, который ходил пред Богом; и не стало его, потому что Бог взял его (Быт. 5:24). И археологический материал указывает, прежде всего, на религиозные причины возникновения первых городов.

Возвращаясь к представлению о Рае, можно сказать, что если сад есть по существу целиком творение Божие, то образ города как создания человеческого знаменует участие человечества в Царствии Божием. Употребление образа города в описании Царствия Небесного означает, что человечество соучаствует в спасении: «сей город, имеющий краеугольным камнем Христа, составляется из святых» (св. Андрей Кесарийский). В исламе же такое соучастие немыслимо, поэтому вполне естественно употребление флористичного образа — настолько, что в Коране вообще для обозначения Рая обычно употребляется слово «ал-Джанна» (Сад).

Зачем же человеку нужен Рай?

Другое, менее заметное, но не менее принципиальное различие заключается в представлении о том, что есть райское состояние по отношению к человеку. Собственно мусульманский Рай напоминает пансион, где отдыхают выслужившиеся солдаты: все, чем наполнено их райское существование — это наслаждение всяческими удовольствиями, телесными и эстетическими. В одном из хадисов, возводимых к самому «пророку», он так расписывает райский день верующего: «Посреди садов вечности дворцы из жемчуга. В таком дворце семьдесят помещений из красного яхонта, в каждом помещении семьдесят комнат из зеленых изумрудов, в каждой комнате ложе, на каждом ложе постелены семьдесят постелей всех цветов, на каждой постели жена из большеглазых чернооких. В каждой комнате накрыт стол, на каждом столе семьдесят видов еды. В каждой комнате семьдесят слуг и служанок. И каждое утро верующему дается такая сила, что он может справиться со всем этим».

Разумеется, Мухаммед не понимал данное описание буквально, так что действительно каждый, находящийся в Раю, должен ежедневно обслуживать 343 000 гурий и поедать 24 000 000 видов еды. Это именно образ того, что Рай есть удовольствие (в том числе и телесное!), превышающее всякий ум.
Данное представление также не является самостоятельным и произвольным, оно тесно связано с кораническим представлением о том, чем было наполнено райское существование первых людей: «И Мы сказали: “О Адам! Поселись ты и твоя жена в Раю, и питайтесь оттуда на удовольствие, где пожелаете”» (Коран 2:35). Библия же и о том и о другом учит совершенно иначе. Ни о каком вечном отдыхе, сопряженном с получением тех или иных удовольствий, нет и речи. Господь поселяет Адама в саду Эдемском, чтобы возделывать его и хранить его (Быт. 2:15), а о жителях небесного Иерусалима сказано, что будут служить Ему (Откр. 22:3). Пребывание в Раю по Библии неизменно связано с некой деятельностью со стороны человека, и изображается не как статика блаженного безделья, а как постоянная динамика восхождения от славы к славе. Эта деятельность не тождественна нынешнему земному труду любого смертного, в отличии от него, «она не является принудительной обязанностью, необходимой для выживания, но представляет собой органичное продолжение Божественного творческого акта, раскрытие творческой способности, присущей человеку как образу Божию и, следовательно, как личности».

Можно сказать, что кораническое представление о Рае решительно отвергается Новым Заветом: «В воскресении ни женятся, ни выходят замуж, но пребывают как Ангелы Божии на небесах» (Лк. 22:30); «Царство Божие не пища и не питие, но праведность и мир и радость во Святом Духе» (Рим. 14:27).

Человек христианской культуры неотступно помнит, что в повседневной жизни он имеет дело с испорченной грехопадением человеческой природой, весьма далеко отстоящей от идеального состояния, тогда как для мусульманина ничего подобного нет: для него его природа идентична природе первозданного Адама, вследствии чего те явления, которые в христианстве рассматриваются как имеющие на себе печать грехопадения, в исламе воспринимаются как естественные атрибуты созданной Богом человеческой природы, поэтому перенесение их на райское состояние кажется вполне естественным. Первым на эту связь указал уже прп. Максим Грек: «Он (Магомет) дозволил им всякое вообще наслаждение и все то, что может услаждать гортань, чрево и подчревное, говоря, что на то мы и сначала были созданы от общего всех Создателя, и что поэтому в созданном им Раю Создатель приготовил для них… три реки, состоящие из меда, вина и молока, и отроковиц множество прекрасных, с которыми они будут весь день совокупляться».

Это различие также проистекает из различного понимания назначения человека (в том числе и его плоти) в христианстве и исламе. В Коране от лица Бога говорится: «Я ведь создал… людей только для того, чтобы они Мне поклонялись» (Коран 51:56); тогда как по Библии Бог создает людей, чтобы они Его любили: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душою твоею, и всею крепостию твоею, и всем разумением твоим» (Лк 10:27; Втор 6:5), и чтобы Он их любил: «Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 3:16); и в этой божественной любви целый человек (то есть во плоти) должен соделаться причастником Божеского естества (2 Пет. 1:4); в связи с чем и Рай воспринимается как достижение этой духовной мистической цели. Ничего подобного в исламе нет.

Уже мы не рабы, мы дети!

При дальнейшем рассмотрении привлекает внимание тот странный на первый взгляд факт, что в такой теоцентричной религии, как ислам, имеет место столь антропоцентричное представление о Рае. Бог в таком Рае как бы вынесен за скобки, наслаждающиеся предоставлены друг другу и своим наслаждениям; если Бог и появляется, то только затем, чтобы поприветствовать отдыхающих (Коран 36:58) и спросить, не желают ли они чего-нибудь еще. Их отношения хорошо выражены в неоднократно проходящей через весь Коран фразе: «Аллах доволен ими, и они довольны Аллахом. Это — великая прибыль!» (Коран 5.19; 59.22; 98.8). Христианский же Рай, несмотря на то, что, как мы говорили выше, подразумевает в себе формообразующее участие человечества; весь смысл будущей блаженной жизни для христианина заключается в бытии с любимым и любящим Богом, созерцании Его: «И узрят лицо Его» (Откр. 22:4) и причащении Его естеству: «Дарованы нам великие и драгоценные обетования, дабы через них соделались причастниками Божеского естества» (2 Пет. 1:4).

Это различие вытекает из различия дистанции между человеком и Богом с точки зрения ислама и с точки зрения христианства. Ислам в целом высоко ставит человека: «Человек является самым лучшим и совершенным созданием. Человек назначен наместником Бога на земле. Человек — пророк и друг Божий. Человек — сущность Вселенной». Но, несмотря на это, дистанция между человеком и Богом в исламе несоизмеримо больше, и качество отношений принципиально другое, чем в христианстве: «И сказал Сидящий на престоле: …побеждающий наследует все, и буду ему Богом, и он будет Мне сыном» (Откр. 21:5; 7). Бог для христианина — Отец по благодати, «Отче наш, Иже еси на небесех» — взывают каждый день христиане, в то время как мусульмане произносят: «О Аллах! Ты мой господин, а я твой раб». Ислам утверждает радикальную недоступность Бога для человека… и потому отношение человека к Богу мыслится преимущественно в категории “раб Божий”. Конечно, и мусульманин может сказать, что «метафорически мы все дети Божии», но для христианина это не метафора: мы действительно приобрели усыновление от Бога через соединение с Единородным Его Сыном, ставшим человеком: «Посему ты уже не раб, но сын; а если сын, то и наследник Божий через Иисуса Христа» (Гал. 4:7). После того, как Бог стал человеком, Он оказался очень близок к каждому из нас, близок как личностно, так и онтологически. Слова «сын Бога» в устах мусульманина не имеют конкретного богословского наполнения, тогда как для христианина выражение «сын Бога по благодати», применимое ко многим, имеет вполне определенное значение именно благодаря тому, что христианин знает об одном-единственном «Сыне Бога по естеству».

Поэтому для христианина, переживающего опыт личного соединения с Богом, немыслимо никакое иное счастье, кроме как вечное бытие с Ним и в Нем: «Скучает душа моя о Господе, и слезно ищу Его. Как мне Тебя не искать? Ты прежде взыскал меня и дал мне насладиться Духом Твоим Святым, и душа моя возлюбила Тебя» (прп. Силуан Афонский). «Новый Эдем оказался не садом двух холодных родников с полногрудыми гуриями и кубками черного вина, ложами и шатрами, то есть еще не ввергнутым во грех и смерть прекрасным сотворенным миром, но — Самим Неприступным Богом». Только это имеет значение для христианина, в связи с чем мусульманское, чувственное представление о Рае воспринимается им как кощунство, как «продолжительное пребывание в ненасытном безобразном скотоподобном студодеянии, да еще пред Самим Богом!» (прп. Максим Грек), как отвержение Божественного дара усыновления.

Юрий МАКСИМОВ
(в сокращении)

Вы здесь: Главная Статьи Образ рая в христианстве и в исламе