Конфликт с Евдоксией

Конфликт с Евдоксией

Как и все уходящие вглубь
конфликты, конфликт Иоанна Златоуста с императрицей имел свою предысторию. Мы
начнем с событий апреля 400 года. Как раз в это время Гайна, угрожая
Константинополю своими войсками, потребовал выдачи трех назначенных им мужей.
Важно отметить, что один из них — комит Иоанн — попытался избежать выдачи, ища
защиты в одной из церквей. Одиннадцатое обвинение против св. Иоанна на соборе
«Под дубом» (о нем мы подробно расскажем чуть ниже) гласит: обвиняемый «во
время солдатского мятежа сообщил о месте нахождения комита Иоанна» .
Выяснить, на какие именно факты опиралось это обвинение, не представляется
возможным. Не исключено, что комиту Иоанну, пользовавшемуся доверием как
императрицы, так и императора, в близких ко двору кругах могли намекнуть о
нависшей над ним угрозе, после чего он бежал в какой-либо храм. Войдя в
Константинополь, готы сразу же принялись искать третьего заложника. Место его
укрытия не могло долго оставаться им неизвестным. Иоанн был найден и доставлен
в лагерь Гайны. В одной из своих проповедей, в которой, согласно ее
сегодняшнему названию, речь идет о Евтропии, хотя, на самом деле, как весьма
убедительно показал Келли, она подразумевает комита Иоанна, Иоанн Златоуст
говорит, что он не пожалел бы никаких сил для его защиты, если бы он остался в
храме и обхватил бы руками алтарь в знак мольбы о помощи. Однако, продолжает
епископ, Иоанн покинул церковь по собственной воле. В той или
иной степени — точными данными мы на сегодняшний день не располагаем — Иоанн
Златоуст был причастен к выдаче готам своего тезки. Однако возможность того,
что он его предал, остается в высшей степени маловероятной. Как и в случае
большинства выдвинутых на соборе «Под дубом» обвинений, за этим подозрением,
скорее всего, стоят либо искаженные, либо подтасованные факты.

Комит Иоанн и Аврелиан были
возвращены из ссылки, возможно, уже в первые дни 401 года (Сатурнин к тому времени
скончался). И тот и другой незамедлительно начали возбуждать общественное
мнение против епископа Иоанна. Одна из причин их враждебности заключалась в
том, что Златоуст не отказался от сотрудничества с Кесарием, братом Аврелиана,
занявшим его должность. Комит Иоанн, очевидно, имел причины быть недовольным
епископом и в связи с обстоятельствами своей выдачи Гайне. Главной целью их
агитации стала императрица. Будучи глубоко религиозной и одновременно
суеверной женщиной, она питала к св. Иоанну большое уважение. Однако, с другой
стороны, его неприкрытое порицание пристрастия Евдокии к пышным одеждам и
украшениям вызывало ее гнев. Помимо этого, между императрицей и епископом имел
место открытый конфликт, на котором мы ненадолго задержимся.

Однажды епископу на императрицу
пожаловалась одна вдова. По ее словам, та отняла у нее участок земли. В более
поздних источниках этот участок превращается в виноградник, благодаря чему
устанавливается связь с библейским рассказом о винограднике Навуфея (3 Цар 21).
Напомним о содержании этой истории. Царь Ахав пожелал купить виноградник Навуфея,
который был неподалеку от его дворца. Навуфей не захотел расстаться с
наследием своих отцов. Ахав вернулся домой опечаленным. Узнав о причине его
печали, царица Иезавель повела дело сама. По доносу лжесвидетелей Навуфея
побили камнями за мнимую хулу на Бога и царя. Его имущество автоматически
перешло к Ахаву. Отправившись взять виноградник во владение, Ахав встретил по
дороге пророка Илию, который сказал ему: «Так говорит Господь: на том месте,
где псы лизали кровь Навуфея, псы будут лизать и твою кровь». Вернемся из VIII века дохристианской эры в V век после Рождества Христова.
Иоанн Златоуст, очевидно, опротестовал поступок императрицы. Есть основания
предполагать, что в своей проповеди после соответствующего разбирательства,
относительно которого мы не располагаем никакими дальнейшими сведениями, он
провел параллель между Евдоксией и царицей Иезаве- лью. Фактически известно
лишь то, что, по сообщению Палладия, на соборе «Под дубом» Златоуста обвиняли
в том, что он сравнил императрицу с Иезавелью.

В марте 401 года Иоанна посетил
епископ палестинского города Газы Порфирий. Его епархия находилась в крайне
трудном положении: на рубеже IV-V веков подавляющее большинство жителей
города составляли весьма активные язычники. Став епископом, св. Порфирий смог
собрать во всей Газе всего лишь 280 христиан. Язычники препятствовали христианам
занимать должности в городской магистратуре, урезали и другие их права.

Три года назад, правда, епископу
удалось добиться от Евтропия распоряжения о закрытии языческих храмов Газы.
Скорее всего, оно было исполнено, однако после падения министра их открыли
вновь. Св. Порфирий прибыл в Константинополь вместе с митрополитом Кесарии
Палестинской Иоанном и диаконом Марком, который впоследствии составил его
житие, описав в нем в том числе и те события, о которых у нас сейчас пойдет
речь. После того, как Порфирий изложил свое дело, Златоуст сказал, что
полностью разделяет его озабоченность, но, к сожалению, ничем не может ему
помочь: император настроен против него императрицей, которая раздражена его
упреками из-за неправедно присвоенного имущества. Однако Златоуст обещал
поговорить с кубикуларием (т. е. спальничим) государыни, который, по его
просьбе, и устроил просителям аудиенцию у Евдоксии. В своем житии св. Порфирия
диакон Марк пишет: «Когда она (т. е. императрица) их увидела, она первая
поприветствовала их, сказав: “Благословите, отцы!”, они же почтительно
произнесли ответное приветствие. Сидела же она на золотом ложе и говорит им:
“Простите меня, иереи Христовы, из-за нужды, которую налагает на меня беременность,
— ибо я должна была встретить ваше преподобие в дверях. Но, ради Господа,
помолитесь за меня, чтобы я безболезненно разрешилась от бремени чрева”». Епископы
благословили Евдоксию и, выполняя ее пожелание, рассказали о положении в
Пиве. Императрица передала их просьбу Аркадию. Тот не выказал большого воодушевления:
хоть Пива еще и остается языческим городом, но сомнений в своей лояльности не
вызывает и подати выплачивает своевременно. На следующий день Евдоксия
пересказала епископам свой разговор с супругом и просила их не терять надежду.
В ответ они поведали ей, как по пути в Константинополь встретили отшельника,
который в точности предсказал им то, что происходит с ними сейчас в столице.
Отшельник кроме того говорил, что императрица готовится стать матерью, и что
она родит сына, который наследует трон своего отца. Евдоксия просияла и
пообещала помочь добиться приказа о разрушении языческих храмов Газы и содействовать
возведению в этом городе христианской церкви. Через несколько дней, 10 апреля
401 года, она родила своего первого сына. Получив имя в честь деда, он
впоследствии стал императором Феодосием II. Вскоре после родов Евдоксия пригласила
к себе обоих епископов и попросила их молитв о новорожденном и его матери.
Через неделю аудиенция повторилась. Держа в руках завернутого в пурпур младенца,
императрица протянула его иерархам для благословения. Ее план, касавшийся их
дела, заключалая в том, что архиереи должны были составить прошение и передать
его вельможе, который будет нести младенца Феодосия в храм для крещения.

Позволим себе здесь небольшое
отступление. Когда малютка Феодосий был крещен и кто совершил над ним таинство
крещения, определить с последней степенью достоверности чрезвычайно сложно,
если вообще возможно. Только что процитированное Житие св. Порфирия сообщает,
что, по словам Ев- доксии, ее сын был крещен через несколько дней после
последней встречи с епископами. Другой источник указывает, однако, гораздо
более позднюю дату — Богоявление 402 года. Ни тот ни другой документ не
называет при этом имя совершившего таинство. Предполагалось, что этим человеком мог
быть Севериан Гавальский — епископ, пользовавшийся доверием императрицы (речь
о нем пойдет в следующей главе). Тем не менее, трудно себе представить, что
младенца крестил не Иоанн Златоуст, при условии, если он был в тот день в Константинополе.
Об этом же заставляет думать и письмо, в котором императрица просит св. Иоанна
вернуться из ссылки, называя его крестителем своего сына.

Епископы Порфирий и Иоанн
Кесарийский поступили по совету императрицы. Порфирий написал прошение, ходатайствуя
не только о разрушении храмов, но и о пожертвовании средств для небогатой
церкви в Газе. В день крещения столица преобразилась. Придворные и
государственные чиновники надели белые одежды, так что казалось, что на
народные толпы выпал снег. Вельможи держали в руках свечи, которые напоминали
спустившиеся на землю звезды. После крещения в храме Святой Софии младенца
должны были нести обратно во дворец. Но прежде чем процессия вышла из церкви,
к будущему императору приблизился св. Порфирий со своим диаконом, протянул
грамоту и воскликнул, обращаясь к ребенку: «Просим твое благочестие!» Несший
ребенка принял прошение, прочел некоторую его часть, затем подложил свою руку
под голову новокрещеного и покачнул ее как бы в знак его согласия. После этого
он провозгласил во всеуслышание: «Ваша держава повелела быть тому, что в этом
прошении!» Все были изумлены, однако император умилился и дал свое согласие.
Евдоксии немедленно доложили, что прошение принято. Лишь во дворце Аркадий
спросил, о чем в нем говорится. Узнав о сути дела, он сказал: «Тяжела просьба,
но тяжелее отказ, потому что это первое повеление нашего сына» . Уже на
следующий день Евдоксия вызвала к себе обоих епископов, и в их присутствии
приказала чиновнику переписать содержание прошения в виде императорского
указа. Императору осталось лишь подписать его. Епископы получили от императрицы
богатые подарки. Через три дня они отправились в обратный путь. Вскоре после
этих событий отряд императорских войск был отправлен в Газу. Языческие храмы,
в том числе и знаменитый Марнейон, подверглись разрушению. На месте
последнего святитель Порфирий воздвиг величественную церковь. Она была освящена
на Пасху 406 года и получила название «Евдоксиана». К этому моменту
императрицы уже полтора года не было в живых: она умерла 6 октября 404 года.