Кровавая Пасха

Кровавая Пасха

Перед Пасхой 404 года противники
Иоанна Златоуста собрались вместе и решили, что необходимо форсировать события.
Они испросили аудиенцию у императора и объявили ему, что ситуация требует
решительного вмешательства. В пасхальную ночь должны будут принять крещение
сотни людей. Неужели их окрестит тот, кто, согласно канонам, больше не является
епископом? Сам император и его супруга, вероятно, также не захотят принять
причастие в день светлого праздника из рук этого человека. При этом, скорее
всего, имело место и открытое давление на Аркадия с требованием снять Иоанна.
Как бы то ни было, император коротким распоряжением велел передать Златоусту,
что он должен оставить свой храм. Св. Иоанн, однако, повиноваться отказался и
написал императору: «И этот храм и попечение о духовном благе народа передано
мне Спасителем Богом. Поэтому оставить их я не могу. Если же такова твоя воля,
то примени силу — ибо светская власть находится в твоих руках, — чтобы я в
извинение моего дезертирства (Иоанн употребляет здесь военный термин) мог
указать на твой приказ». В ответ император приказал поместить
Иоанна под домашний арест. Палладий замечает, что во дворце решили не
торопиться с ссылкой, опасаясь Божественного отмщения. Произойди что-то, что
нужно было бы понимать как Божье наказание, и находившегося под арестом в
собственном епископском дворце Иоанна можно было бы быстро доставить обратно в его церковь.
Палладий здесь намекает на императрицу, которую он изображает главной
виновницей несчастий святого. Императора же он, напротив, стремится выгородить.
Так, по его словам, Аркадий призвал к себе епископов Антиоха и Акакия и предостерег
их от подачи ему плохих советов. В ответ иерархи взяли всю полноту
ответственности на себя: «Царь, за смещение Иоанна мы отвечаем головой!»

Сторонники Златоуста предприняли
последнюю попытку сменить гнев самодержца на милость. По обычаю, в Страстную
пятницу император с женой посещали часовню Мучеников. Около сорока епископов
преградили путь царскому кортежу. Со слезами на глазах они трогательно умоляли
августейшую пару ради великого праздника и множества ищущих крещения пощадить
церковь Христову и вернуть им их епископа. Император не согласился. Не
исключено, что тон при этом задавала Евдоксия, возможно, она даже пригрозила
применить силу. Предположить это заставляют слова епископа Кратен Павла,
обращенные к ней: «Евдоксия, убойся Бога и будь милостива к своим детям. Не
оскверняй Христова праздника кровопролитием!»

В ночь с Великой субботы на
воскресенье был обычай крестить оглашенных, которые Великим постом готовились
к принятию таинства. Епископ находился под арестом. Посовещавшись, Златоуст и
верные ему священники пришли к решению, что вместо него крестить должны сами
священники. Поздним пасхальным вечером 16 апреля 404 года в церквях Святой
Софии и св. Ирины начались торжественные крещаль- ные священнодейства. Узнав об
этом, епископы враждебной партии немедленно потребовали от двора вмешаться и
помешать верующим принять участие в этих богослужениях. Министр финансов и одновременно
начальник дворцовой гвардии Анфимий отказался применять силу. На дворе ночь,
собравшихся много, как бы не вышло беды — таковы были его резоны. Епископы
надавили, так что, в конце концов, Анфимий сдался и, скрепя сердце,
предоставил в их распоряжение офицера с солдатами, повторив свои
предупреждения. Под командой вышеназванного офицера по имени Луций (сообщается,
что на тот момент он еще был язычником) около четырех сотен новобранцев выступили
по направлению к обеим церквям. Они проложили себе дорогу вовнутрь и тут же начали
насильно изгонять собравшихся. Произошедшее с трудом поддается описанию.
Спустя несколько недель Иоанн Златоуст передает некоторые подробности в своем
письме папе Иннокентию I. Необученные новобранцы действовали грубой силой.
Ударами палок служившие священники были вытолканы вон. Раздевшиеся перед
крещением женщины были вынуждены бежать без одежды. Вода в купели окрасилась
кровью. Солдаты проникли и туда, где хранились хлеб и вино. Святыня была
осквернена.

После насильственного изгнания
верующие и священники из обеих церквей собрались возле терм Констанция и стали
служить пасхальную литургию. Но солдаты прогнали их и отсюда. Тогда они снова
соединились за городом и продолжили богослужение там. В середине следующего
дня император, совершая конную прогулку, наткнулся на стоящий посреди поля
церковный народ. Новокрещеные еще не успели снять белые крещальные одежды.
Сопровождавшие объяснили Аркадию, что это еретики. Несколько священников
арестовали, толпа была разогнана. Палладий называет число около трех тысяч. Эта
цифра завышена и ее следует понимать, скорее, как воспоминание о количестве
крещеных в Иерусалиме в первый день после Пятидесятницы, согласно свидетельству
Деяний Апостолов. Этим богослужением под открытым небом начался
скорбный путь последователей св. Иоанна Златоуста, вскоре после этого
получивших наименование иоаннитов.

Два месяца Иоанна держали под
арестом в собственном доме. Можно предполагать, что, помня о прежних демонстрациях
и жертвах, власти остерегались действовать против него силой. За это время было
предотвращено несколько попыток покушений на Златоуста. Некто, вооруженный
кинжалом, пытался проникнуть в епископский дворец. Несколько источников
единодушно сообщают о том, что Иоанн послал к городскому префекту несколько
епископов с просьбой проявить к этому человеку снисхождение. Другим
подосланным убийцей оказался слуга священника по имени Елпидий, который
на соборе «Под дубом» был одним из свидетелей обвинения. Он также был
задержан. Чтобы успокоить народ, городской префект приказал наказать его
несколькими ударами.

Между тем, Иоанну было предложено
уйти с кафедры добровольно подобно тому, как это сделал его знаменитый предшественник
св. Григорий Богослов. Один из наших источников утверждает, что этот совет ему
дала лично императрица Евдоксия. Иоанн, согласно тому же источнику, сказал, что
поступить так ему не позволяет совесть. Императрица предложила взять всю
ответственность на себя. Иоанн ответил, что за свои поступки каждый отвечает
сам. За ее спиной он может прятаться не с большим успехом, чем Адам за спиной
Евы. Если этому рассказу можно доверять, то подобное сравнение должно было
снова больно задеть Евдоксию. Сообщается, что она пожаловалась Аркадию, что
эти слова наносят обиду не только ей, но и ему самому.

Сам же Иоанн предпринял
решительный шаг. Он написал уже не однажды упоминавшееся письмо папе Иннокентию
I (402-417) и попросил его о поддержке. Послания подобного же содержания он
направил двум наиболее влиятельным, наряду с папой, епископам Запада: Венерию
Миланскому и Хро- матию Аквилейскому. Это послание представляет собой исключительно
важный источник. Доставить его по адресу Златоуст поручил представительной
делегации из четырех епископов и двух диаконов. Послание Иннокентию начинается
такими словами: «Моему высокочтимому и святейшему господину епископу
Иннокентию Иоанн о Господе радоваться. До твоего благочестия, вероятно, еще до
прибытия нашего письма дошли слухи о тех беззакониях, которые с дерзостью были
сотворены у нас. Ибо размах ужасных деяний слишком велик, чтобы хотя бы некая
часть земного круга осталась в неведении о тяжкой трагедии. Весть о ней уже
достигла пределов земли, оставляя везде за собой горе и стенания. Нам же, однако,
подобает не только плакать, но и искать, как можно поправить дело, чтобы
улеглась сия тяжелейшая буря церкви» . Затем Иоанн представляет всех шестерых
членов своего посольства, которые доставили послание в Рим, и описывает
печальные события, начиная с приезда Феофила в Константинополь вплоть до
подробностей кровавой Пасхи. При этом, многие детали он опускает. Златоуст не
ставит перед собой цель составить исчерпывающую картину событий; будучи
убежденным в том, что неискупленная несправедливость в одной из частей церкви
наносит ущерб всему Ее телу, он стремится возбудить на Западе тревогу по поводу
происходящего в Константинополе. Возможно также, что Иоанн одновременно
рассчитывал через посредство трех виднейших епископов донести свое дело до
самодержца западной части империи с тем, чтобы он оказал влияние на восточную
политику. В верность и надежность своих адресатов он глубоко верит. К ним он
обращается с просьбой заявить о неправомочности его осуждения письменно,
поскольку сам он не мог защищаться и был судим теми, кто не имел на это
никакого права. К посланию на имя римского папы прилагались письма сорока
лояльных Иоанну епископов и обращение верного ему клира.

9 июня 404 года, в четверг после
Пятидесятницы Акакий, Севериан, Антиох и Кирин — четыре главных противника
Иоанна — взяли инициативу в свои руки. Они попросили у императора аудиенцию и
объявили ему, что вопиющим образом попираемый общественный порядок можно
восстановить лишь при том условии, если епископ Иоанн будет, наконец, удален из
города. Аркадий все еще колебался и прождал до 20 июня. В этот день к Иоанну
явился его секретарь Патриций с приказом оставить церковь и город и
отправиться в ссылку.

Св. Иоанн принял это известие
спокойно. Он ждал его уже не одну неделю. Используя возможность, он еще раз
заявил свой протест: происходящее с ним беззаконно, ни разу у него не было
случая для защиты. Он вышел из своего дворца и пошел в баптистерий Святой
Софии. Здесь он в последний раз переговорил со своими епископами. Ему сообщили,
что офицер и солдаты готовы и ждут его. Офицер — это был тот самый Луций,
который командовал рекрутами на Пасху — передал, что он имеет приказ сломить
любое сопротивление. Иоанн попрощался с епископами. Сказал несколько слов Олимпиаде и трем другим диакониссам, Пентадии, Прокле и
Сильвине. Обращаясь ко всем, он попросил быть лояльными к новому епископу, без
епископа церковь не может жить. Тем временем в Святую Софию потоком лился народ
в надежде последний раз увидеть Златоуста.

Иоанн опасался столкновения.
Поэтому он пошел на хитрость: приказав привязать своего оседланного мула, на
котором он обычно ездил по городу, у западного входа в храм, он проскользнул
боковым ходом через восточные ворота и отдал себя в распоряжение дежурившего
там офицера. Его сопровождали два епископа и несколько пресвитеров. Не привлекая
к себе внимания, небольшая группа достигла порта. Здесь все поднялись на
корабль и переплыли Босфор. Был понедельник, 20 июня, вторая половина дня.
Иоанн Златоуст больше никогда не увидел Константинополя. Палладий пишет: «Вместе
с епископом удалился и ангел церкви».