Св. Иоанн и готы

Св. Иоанн и готы

Как мы помним, устранение
Евтропия являлось главным требованием Гайны. Теперь оно было выполнено.
Благодаря посредничеству Гайны император заключил с Трибигильдом договор;
страхи, проистекавшие из опасности нашествия варваров на столицу, временно
улеглись. Однако договор недвусмысленно продемонстрировал зависимость от Гкйны
и его войск. Все это ставило в двусмысленное положение нового префекта претория
Аврелиана. С одной стороны, ему приходилось считаться с пассивным сопротивлением приверженцев
отрешенного от власти Евтропия, с другой, — участвовать в навязанном ему союзе
с Тайной. Несколько месяцев после изгнания Евтропия прошли в ожесточенной
борьбе различных группировок. В конце концов, победил Аврелиан и вместе с ним
непримиримые противники Евтропия. В конце 399 года Евтропий был доставлен с
Кипра в Халкидон и предстал перед судом во главе с Аврелианом. После краткого
разбирательства его осудили на смерть и обезглавили.

Аврелиан был назначен консулом в
400 году. Скорее всего, именно по его совету, 9 января 400 года Аркадий
присвоил Ев- доксии титул Августы. Тем самым он продолжил традицию, которой
следовали императоры, начиная со св. Константина. И без того усилившееся
благодаря падению Евтропия влияние императрицы на государя получило, таким образом,
новое выражение. Значительный вес приобрел также и комит Иоанн — доверенное
лицо Евдоксии, о котором уже шла речь выше.

Триумф противников казненного
Евтропия продолжался недолго. Союз Аврелиана и Тайны достиг своей цели и немедленно
распался. Уже зимой 399/400 годов Гайна возобновил переговоры с Трибигильдом.
Солдаты обоих полководцев предпринимали совместные набеги на мирных жителей
малоазиатских провинций. В апреле 400 года две армии соединились и двинулись
на Константинополь. Трибигильд занял позицию на берегу Кллеспонта (Дарданелл)
возле Лампсака, Гайна оккупировал Халкидон, откуда при хорошей погоде можно
было разглядеть крыши Константинополя, где постепенно распространялась паника.
Император отправил к Тайне послов для ведения переговоров, но тот отказался их
принять. Гайна выдвинул два условия, которые требовал выполнить до начала
переговоров. Во-первых, император должен был явиться к нему собственной
персоной; во-вторых, ему должны были выдать головы префекта претория Аврелиана,
комита Иоанна и известного генерала Сатурнина, воевавшего при Феодосии с
вестготами и награжденного им консульской должностью. Аркадий понимал, что,
учитывая соотношение сил, выбора у него нет. Он выдал трех заложников, переправился
через Босфор и встретился с Тайной в чудесном храме св. Евфимии неподалеку от
Халкидона. Готский полководец встретил его с подобающим уважением, однако
выдвинул жесткие требования: за ним остается право выбора наказания для заложников,
император подтверждает его назначение на должность главнокомандующего, его
войска квартиру- ются в Константинополе.

В столице серьезно опасались за
жизнь заложников. В и без того непростой для них ситуации новый префект
претория Кесарий советовал Г&йне казнить всех троих. Кесарий приходился
братом Аврелиану и в гонке за высшими должностями был поначалу обойден. Похоже,
что он боялся потерять свою новую должность, если бы Аврелиану удалось остаться
живым. Тут-то и пробил час Иоанна Златоуста. Положение было критическим, и
двор решил прибегнуть к его помощи. Златоуст как раз собирался отправиться в
уже давно запланированное путешествие в Эфес, где его ждали для разрешения
важных церковных вопросов. Сначала из Священного дворца пришло послание, в котором
епископу предлагалось отложить поездку. Затем его попросили встретиться с
Г&йной и попытаться склонить его к тому, чтобы он оставил заложников в
живых. Эти поручения поставили Иоанна, который ни в коей мере не был человеком
от политики, в центр крупной политической игры.

Иоанн переправился через Босфор и
встретился с Гайной. Вопреки энергичному противодействию командующих некоторых
подразделений, ему удалось в результате затяжных переговоров добиться от Гайны
обещания сохранить жизнь заложников. Чтобы показать им, насколько недалеки они
были от смерти, 1^йна прикоснулся к каждому из них лезвием своего обнаженного
меча. Все трое были отправлены в изгнание, хотя Гайна сохранил за ними их
имущество.

В конце апреля 400 года Гайна
вошел во главе примерно тридцатипятитысячного отряда в Константинополь. Количество
его солдат, возможно, преувеличено нашими источниками, хотя, с другой стороны,
речь могла идти об общем числе готов, включавшем женщин и детей. Почему Гайна
решился на оккупацию города, ставшую одновременно высшей точкой и началом конца
его карьеры? Можно быть уверенным, что известную роль при этом сыграла мысль о
том,..что именно таким образом легче всего обеспечить содержание готского
войска, а также контроль над политическими событиями в императорской
резиденции. Однако, скорее всего, еще более важным могло оказаться давление
солдат, которые не желали стоять лагерем ввиду городских стен, но стремились
хоть на час вкусить радостей городской жизни.

В планы Гайны не входило свержение
слабого монарха, при встречах с ним полководец продолжал вести себя с изысканной
вежливостью. Не исключено, что, в конце концов, Гайна хотел играть на Востоке
роль, сравнимую с ролью вандала Стилихона на Западе. С военной точки зрения,
Гайна полностью владел ситуацией: регулярных войск в Константинополе не было,
а императорская гвардия оставалась слишком малочисленной, чтобы отважиться на
вооруженное сопротивление. В то же время, фактически положение готов было весьма
сложным, поскольку они жили небольшими группами среди враждебно настроенного по
отношению к ним населения. В одной из проповедей Иоанн Златоуст сжато и точно
изображает атмосферу страха, недоверия и взаимных подозрений, царившую в эти
дни. Происходящие события он даже называет гражданской войной, что верно
постольку, поскольку Гайна являлся верховным главнокомандующим римской армии,
а его войско, хотя и включало в себя отряд его наемников, в своем подавляющем
большинстве состояло из ее регулярных подразделений. Положение в городе
осложнялось еще и тем, что после появления армии готов активизировалось
арианское меньшинство, представители которого завязали контакты с Тайной,
исповедовавшим ту же веру. Будучи ариа- нином, Гайна не имел возможности ходить
в храм, находившийся в пределах города, но должен был отправляться для молитвы
за городские стены. Как это обстоятельство, которое он рассматривал в качестве
своего рода унижения для человека его ранга, так и то, что разбросанные по
городу мелкими группами готские части остро нуждались в месте для общих
собраний, побудили Г&йну потребовать для своих людей церковь в самом
Константинополе. Именно это требование повлекло за собой вторую встречу Гайны с
Иоанном. Император был вполне готов пойти навстречу пожеланию готов, однако нуждался
в согласии епископа. Исходя из этого, он пригласил к себе Златоуста и объяснил ему, что он от него
ждет. Св. Иоанн отвечал, что он не может допустить ничего подобного, и попросил
императора о личной встречи с Тайной. Гайна повторил свое требование
Златоусту, которого сопровождало несколько епископов. От имени императора
Иоанн ответил отказом. В ответ Гайна указал на свои заслуги перед римским
государством и еще раз сказал, что настаивает на передаче готам одного из
городских храмов. Иоанн остался непреклонен и упрекнул Гайну в неблагодарности
по отношению к тем, кто способствовал его блестящему взлету: Гайна присягал на
верность императору Феодосию, как же он дерзает теперь принуждать его сына к нарушению
установленного отцом закона, по которому ариане не должны иметь храм в
пределах города? С присущим ему риторическим мастерством Иоанн присовокупил
обращение к реально не присутствовавшему при встрече Аркадию, воскликнув, что
благороднее оставить императорский трон, чем передать Дом Божий во власть
неверных. Наши источники не донесли до нас содержание дальнейших переговоров,
однако очевидно, что, в конце концов, Гкйна был вынужден отступить.

Встреча не осталась без выходящих
за рамки обсуждавшегося вопроса последствий: авторитет св. Иоанна в городе возрос,
Гайне же пришлось мириться с тем, что он вынужден был уступить в присутствии
своих людей. Между тем, его солдаты приступили к грабежам, оказывая особое
предпочтение столикам менял. Неоднократно делались попытки напасть на дворец.
Престиж Гайны был слегка подорван. В середине июля, оценив ситуацию, он принял
решение оставить Константинополь. Во главе небольшого авангарда он двинулся в
Гебдомон для того, чтобы, как он повелел объявить, помолиться в храме, где
хранилась глава св. Иоанна Предтечи. Основным силам надлежало следовать за
ним, стараясь не привлекать к себе излишнего внимания. В Гебдомоне, до
которого было около десяти километров, имелся плац для воинских учений, а также
казармы. Здесь Гайна намеревался произвести смотр и переформирование своих
войск. Между тем, при отступлении готов произошел следующий инцидент. Проходивших
мимо готских солдат обругала нищенка. Те попытались заткнуть ей рот. Вмешалась
стража у ворот, завязалась драка. Бульшая часть готов тем временем уже покинула город,
внутри оставалось несколько тысяч человек. Ворота закрылись, и давно
накапливавшееся народное возмущение излилось на головы оставшихся в
Константинополе готов. По одиночке или целыми группами, их убивали повсюду,
где только находили. Основная масса — источники называют явно преувеличенную
цифру семь тысяч человек — бежало в церковь, которую Иоанн Златоуст отвел для
православных богослужений на готском языке. Здесь воины надеялись обрести безопасность.
Однако император приказал поджечь храм. Кровля была разобрана, и внутрь
полетели горящие факелы.

Иоанн воспринял учиненную над
готами бойню и уничтожение церкви 12 июля 400 года как вопиющее святотатство.
Эти события побудили его окончательно порвать с приверженцами сосланного
Аврелиана. Именно они инспирировали уничтожение готов, которое теперь усилило
их политическое положение. Позиция же префекта претория Кесария, напротив,
стала более шаткой; в городе все громче раздавались голоса, требовавшие
возвращения Аврелиана и сосланных вместе с ним. Тем временем, Гайна с
остатками своей армии прошел с грабежами до Фракии — области, лежащей между
Черным морем и Балканами. В столице к епископу обратились сторонники ссыльных
и сам Кесарий, прося его обсудить с Гайной дальнейшую судьбу и возможность
возвращения изгнанников, а также перспективы сосуществования готов и римлян.
Во второй половине лета Златоуст отправился во Фракию. Узнав о его прибытии,
Гайна вышел ему навстречу и изъявил епископу величайшее почтение, попросив даже
благословения для своих детей. Несмотря на это, просьба Златоуста была
отклонена: Гайна заявил, что не верит в искренность предлагаемого императором
примирения и не видит повода для возвращения сосланных на родину. После своей
третьей встречи с Гайной Иоанну пришлось вернуться домой без какого-либо
успеха. Вместо Гайны в должность главнокомандующего римской армии или, лучше
сказать, того, что от нее осталось, вступил его соотечественник Фравита. Он проявил
себя как расторопный военачальник. В октябре 400 года в кровавом морском
сражении его флот воспрепятствовал Тайне переправиться через Геллеспонт
(Дарданеллы). Гайне удалось спасти лишь незначительный контингент, с которым он
отступил в готские пределы по ту строну Дуная. Здесь у готов вспыхнул конфликт
с гуннами. Их предводитель Ульдис призвал к оружию. В битве 23 декабря 400
года готы были побеждены, Гайна пал на поле боя. Ульдис послал его голову Аркадию
в качестве дани. В первые дни наступившего нового года голову некогда грозного
полководца проносили по улицам Константинополя.