Первые успехи

Первые успехи

Иоанн начал свое служение с
огромным воодушевлением. И в качестве епископа он рассматривал проповедь как
одну из основных своих обязанностей. Как правило, он проповедовал каждое
воскресенье, а также по праздничным дням. Случалось, правда, что другие
епископские заботы не оставляли времени для проповеди. Обычно, по воскресеньям
епископ служил литургию в Святой Софии. Церковь, которой можно и сегодня
полюбоваться в Стамбуле, была построена при императоре Юстиниане (527-565). Ее
предшественница, возведенная по приказу императора Константина, сгорела во
время беспорядков, возникших после смещения Златоуста с епископской кафедры, и
была отстроена заново при Феодосии И. О том, как выглядело это здание, мы
знаем очень мало. По одному замечанию Иоанна Златоуста можно заключить, что в нем были галереи: в одной из
проповедей Иоанн говорит о том, что женщины
сидят наверху.

Уже во второй своей
константинопольской проповеди (первая не сохранилась) Златоуст говорит о том,
что испытывает к столичной церкви точно такую же привязанность, как и к церкви
своего родного города. Иоанн сумел почти мгновенно завоевать сердца своих
новых прихожан. Созомен пишет об этом в своей «Истории церкви»: «Народ обожал
его до такой степени и был настолько ненасытен в слушании его проповедей, что
люди подвергали себя опасности из-за толчков и давки, поскольку каждый
старался подойти к нему как можно ближе, чтобы лучше понимать его слова».
Проповедуя, Златоуст сидел на амвоне. Предусмотренным для епископа
местом являлась, собственно говоря, кафедра, которая стояла в глубине алтарной
апсиды. Предполагалось, что Иоанн предпочитал амвон по причине слабости своего
голоса. Настоящая же причина связана, скорее всего, с тем, что Златоуст хотел
быть как можно ближе к народу: чтобы говорить в полную силу своего ораторского
дара он нуждался в тесном контакте со слушающими людьми. Как и в Антиохии,
община отвечала ему аплодисментами. И, как в Антиохии, он принимал их с
укоризной: учителям мирской мудрости не хлопают; нигде в Новом Завете вы не
найдете места, где бы говорилось, что хлопками отвечали на проповедь апостолов;
когда Сам Господь провозглашал на горе благую весть, никто не дерзнул прервать
Его выкриком или овацией. Трогательно читать следующее признание Иоанна:
«Поверьте, когда я слышу во время проповеди аплодисменты, мне по-человечески
становится приятно. Да, это так, почему мне не сказать правду? Меня это
радует, и я доволен. Но когда я прихожу домой, я начинаю думать о том, что те,
кто мне хлопал, не получили от проповеди никакой пользы, а ту небольшую
пользу, что они могли получить, они растеряли как раз из-за аплодисментов и похвал.
Тогда мне становится горько, я вздыхаю, плачу, и чувство у меня такое, что
говорил я напрасно». О ярком успехе Иоанна свидетельствует и, в
целом, нерасположенный к нему языческий историк Зосима: «Сей муж имел власть
обращать к себе толпы неразумных». Традиционные конкуренты — театр и скачки —
не оставляли Иоанна и в Константинополе. Под театром следует понимать не
классическую трагедию или комедию, хотя ставили и их, а скабрезные шоу,
пользовавшиеся во времена поздней античности большой популярностью. Златоуст
упоминает в своих проповедях женщин, которые демонстрировали на сцене пышность
своих форм, заламывали руки и ноги, пели непристойные песни, сыпали намеками,
одним словом, представляли все то, от чего у мужчин кругом шла голова. Скачки
лошадей и колесниц на константинопольском ипподроме, который по своим размерам
превышал римский Circus Maximus, были событиями общегородского масштаба. Они
заставляли пустеть даже церкви. Иоанн был в особенности возмущен тем, что
однажды это произошло в Великую Пятницу. Позднее он стыдил своих верующих за
то, что они не посчитались со святостью дня, в который совершилось таинство
искупления человеческого рода. В день, когда Господь принес жертву на Кресте
за весь мир, в день, когда распахнулись двери в рай, они оставили храм пустым
и позволили диаволу увести себя, как пленников, на зрелище. Став
константинопольским епископом, Златоуст мог в борьбе за общественное
благочестие помимо гласного протеста использовать и другие методы. 27 августа
399 года император издал указ, согласно которому во всем государстве запрещалось
проведение скачек, а также постановка театральных представлений и других зрелищ
по воскресеньям. В воскресный день разрешалось лишь празднование дня рождения
императора, если он приходился на него. Позднее отпала и эта поправка. Мы
наверняка не ошибемся, если предположим, что св. Иоанн, в то время еще
пользовавшийся благосклонностью императора, способствовал принятию этого
закона.

Одним из первых официальных шагов
нового епископа было сообщение о своем избрании и посвящении епископу Рима.
Поступая таким образом, св. Иоанн следовал традиции александрийской церкви.
Если в Александрии вступал в должность новый патриарх, то он уведомлял об этом
папу и получал от него в ответ письменное подтверждение того, что римский
епископ находится с ним в евхаристическом общении. Перенимая этот обычай,
Златоуст демонстрировал, что константинопольская кафедра фактически достигла
ранга патриархата. II Вселенский собор 381 года утвердил за столичным епископом
второе по чести место вслед за епископом Рима. Однако в патриаршее достоинство
константинопольские епископы были возведены лишь на IV Вселенском соборе 451
года. Иоанн Златоуст сделал, таким образом, важные первые шаги для увеличения
престижа своей кафедры, и эти шаги стали причиной значительных конфликтов.
Послание папе Сирицию Иоанн передал с двумя доверенными людьми, в избрании
которых сказалось его дипломатическое искусство. Епископу сирийского города
Верея (ныне Алеппо) и убеленному сединами священнику Исидору — кандидату
Феофила Александрийского на столичную кафедру — Иоанн дал поручение убедить
римского епископа в необходимости положить конец болезненному антиохийскому
расколу. Их миссия имела успех. Папа признал Флавиана епископом Антиохии.

В качестве епископа столицы Иоанн
регулярно встречался с императором, которого он консультировал по всем вопросам,
связанным с верой и церковью. В одной из проповедей на книгу апостольских
Деяний Златоуст упоминает о том, что при дворе его принимают с большими
почестями, чем наместников провинций. Императорская чета молилась, как правило,
в дворцовой часовне; в особых случаях император и императрица появлялись в
кафедральном соборе. Придворные ритуалы были расширены Констанцием II и постепенно
развивались в направлении позднейшего византийского церемониала. Лнутпранд
Кремонский, посланник императора Оттона I (936-973) при византийском дворе,
вспоминает, что он был принужден пасть перед императором ниц. Когда ему позволили
поднять глаза, он увидел, что басилевс высоко превознесен перед ним на своем
троне. Трон поднимался над полом при помощи специального механизма, наглядно
демонстрируя дистанцию между императором и простым смертным. В то же столетие
возникает описание константинопольского придворного церемониала, принадлежащее
перу византийского императора Константина VII Багрянородного.

На рубеже IV и V веков ритуалы
еще не получили своего полного развития, и дистанция между императорским домом
и народом была не столь подавляющей. К сугубой радости Иоанна, Евдоксия
неоднократно участвовала в торжественных процессиях, сопровождавших прибывшие в
Константинополь мощи к местам их будущего почитания. Златоуст проявил немалый
талант в организации подобного рода шествий. В один из воскресных дней в
константинопольскую гавань вошел корабль из Синопа, привезший мощи св.
мученика Фоки. На следующий день в проповеди Иоанн рассказал о триумфальном
шествии по улицам города до храма Святой Софии и призвал своих слушателей
принять участие в перенесении святых мощей к месту их окончательного
пребывания. С собой в лодки они должны были взять факелы. Местом назначения
морской процессии, среди участников которой была и императорская чета, являлось
местечко с современным турецким названием Ортакой на европейской стороне
Босфора. Находящаяся там церковь IX века еще и сегодня напоминает о святом
покровителе матросов Фоке. Запоминающимся событием стало прибытие мощей трех
западных мучеников. Сисинний, Мартирий и Александр мученически погибли в 397
году в Валь ди Нон поблизости от Тридента. Местный епископ Вигилий сообщил об
этом Иоанну Златоусту и пообещал ему прислать мощи мучеников. Когда они были
доставлены, св. Иоанн организовал грандиозное шествие. После полуночи в храм
Святой Софии начали стекаться неисчислимые верующие. Отсюда безбрежная толпа
потянулась вдоль моря, которое, казалось, пламенело от отраженного света факелов. Идти нужно было около тринадцати километров до Дрифии.
Константинополь опустел. Сама императрица шла вместе со всеми пешком, отложив
диадему и сняв царский пурпур. По пути она вновь и вновь прикладывала руку к раке
с мощами, чтобы приобщиться силе святых. Слышались гимны на всех языках. Иоанн
шел во главе процессии и при наступлении утра произнес в часовне св. Фомы
праздничную проповедь. Он не удерживал переполнявших его чувств: «Что мне
сказать, о чем говорить? Во мне все ликует, я вне себя … я лечу и танцую, я
вознесен и упоен духовной радостью». Он восхвалил смирение императрицы, служившей,
подобно рабе, святым, и испросил в конце своей проповеди Божье благословение
для нее и ее венценосного супруга: «Попросим же для нее у святых мучеников
долгоден- ственное житие, блаженной жизни, чад и внуков, но более всего, чтобы
ей воцариться и править в вечности вместе с единородным Сыном Божьим». Император в
шествии не участвовал. Тем не менее Евдоксия сообщила Златоусту, что ее супруг
воздаст поклонение мученикам на следующий день, что и случилось: сопровождаемый
телохранителями, император появился в храме.
Однако еще до того, как св. Иоанн начал посвященную мученикам проповедь, ни
императора, ни его людей в церкви уже не было.

Иоанн нередко вплетал в свои
проповеди красочные изображения торжественных придворных ритуалов и императорского
великолепия. Однако, несмотря на высокопарные обращения в адрес императрицы,
подобно приведенным выше, он был далек от наивного восхищения императорской
властью. Согласно его убеждению, последняя, хотя и призвана к поддержанию
порядка в падшем мире, может также порождать несправедливость и поддерживать
коррупцию. В гневе император способен на произвол и жестокость. Златоуст совершенно
недвусмысленно говорит о независимости епископа от государственной власти. Его
власть основана на том, что он является посланником Христа. «Покуда я занимаю
эту кафедру, я не уступлю ни одно из прав, принадлежащих ей».

Мощи мучеников к концу IV века
стали приобретать все большее значение в жизни верующих. В критический для своей
церкви момент мощи свв. Гервасия и Протасия обрел св. Амвросий Медиоланский.
Блаженный Августин был несказанно рад, получив мощи первомученика Стефана.
Мощи посылались, переносились и помещались в храмах по всей Римской Империи.
Мученики были преисполнены Святого Духа, Который продолжал действовать и в их
мощах. Поэтому благочестивые христиане стремились приобщиться силе Духа при
соприкосновении с ними. По той же причине многие горячо желали быть
погребенными поблизости от мученика. Именно поэтому в римских катакомбах в
тесной близости с захоронениями мучеников находятся многочисленные погребальные
ниши верующих христиан.

Ночные процессии, о которых мы
говорили выше, епископ Иоанн использовал и в борьбе с арианами. Благодаря
оттеснившему их с ведущих позиций императору Феодосию I, они потеряли право
на городские храмы. По этой причине свои богослужения ариане проводили за
городом. В ночь с субботы на воскресенье и по ночам перед большими праздниками
они собирались в константинопольских портиках и, разбившись на два хора,
поочередно пели гимны, содержавшие насмешки над православной верой в триединого
Бога. Наиболее популярный припев содержал слова: «Где те, что говорят, что Три
— одна сила?» Сегодня нам трудно представить, что догматы веры могут
интересовать не только профессиональных теологов, а содержащие их песни вообще
способны затронуть хоть кого- нибудь. В IV веке это было иначе. Св. Григорий
Нисский сделал следующее наблюдение во время Константинопольского собора 381
года: «Город наполнен ремесленниками и рабами, каждый из которых —
глубокомысленный богослов. Все они проповедуют на улицах и в лавках. Ты хочешь
разменять монету, а он поучает тебя о том, насколько Сын отличен от Отца. Ты
справляешься о цене на хлеб, а тебе отвечают, что Отец превосходит Сына, а
если ты спрашиваешь, готова ли баня, то говорят, что Сын сотворен из ничто».
Уже сам родоначальник арианской ереси александрийский пресвитер Арий сочинял
для моряков содержавшие его учение куплеты. В Константинополе арианские песни
захватывали массы. Вот почему Иоанн принял решение нанести удар противнику его
же оружием. В организованных им ночных шествиях исполнялись гимны,
прославлявшие православную веру Никейского собора. Преимущество Златоуста
заключалось в том, что его заинтересованно поддерживала сама императрица.
Именно она пожертвовала серебряные кресты, которые участники процессий несли с
собой, украсив свечами. Важная доля в успехе православных процессий
принадлежит камергеру ее величества Бри- сону. Он обладал недюжинным
музыкальным талантом и взял на себя проведение репетиций православных хоров.
Однажды ночью между той и другой процессиями произошло столкновение; трудно
сказать, было ли оно случайным или спланированным. Разгорелась уличная драка,
полетели камни, один из них угодил в лоб Брисону. Это положило конец арианским
шествиям. Они были запрещены указом императора.