Неожиданное распоряжение

Неожиданное распоряжение

В конце октября 397 года Иоанн
получил от комита Востока и антиохийского наместника срочное распоряжение без
промедления прибыть к часовне мучеников, что у Римских ворот. Ворота назывались Римскими потому, что че^ез них
проходила дорога на Константинополь, новый Рим . Этот приказ коренным образом
изменил жизнь Иоанна.

Иоанн к тому времени уже заявил о
себе как наиболее одаренный проповедник Империи, завоевав своими речами бессмертную
славу. С VI века его начинают именовать Хрисосто- мом, т. е. «Златоустым». Из
всех проповедей, дошедших до нас со времен древней церкви, пожалуй, лишь его
гомилии можно читать в качестве таковых и в наши дни. При этом едва ли
приходится говорить о сколь либо заметном вкладе Иоанна в развитие
христианского вероучения. Его значение связано с совершенно иной областью.
Свои усилия Златоуст вкладывал в то, чтобы сроднить доверенную ему общииу с
основами христианской веры и нравственности и таким образом создать общую для
всех систему ориентиров, сравнимую с той, что предлагало для высших
общественных слоев классическое образование. Вопрос о соответствии между
христианской верой и христианским образом жизни был поставлен им с беспримерной
в святоотеческой литературе остротой. В церковном сознании глубоко укоренилась
его мысль о том, что, если христиане не хотят отступить от своего призвания,
они обязаны быть защитниками обездоленных.

Впрочем, его радикальная
концепция замены городского сообщества на совокупность частных христианских
семей не имела успеха. Используя формулировку Питера Брауна, можно сказать,
что целью Иоанна было «лишить город его живучего мифа, утверждавшего, что
граждане обязаны приумножать вечную славу родной Антиохии» Иоанн объявил
брак частным делом каждого и обратил свое внимание, в первую очередь, на
семью. Город с его блеском и развлечениями, ужасами и жестокостью, т. е.
сферу, в которой семья существовала в повседневной жизни, он рассматривал,
преимущественно, с одной точки зрения, а именно, с точки зрения конфликта между
богатством и бедностью. В его проповедях не фиксируются важные городские события
как, например, заставившая Антиохию содрогнуться казнь комита Востока Лукиана,
который в начале 395 году был насмерть запорот плетьми со свинцовыми набалдашниками по
приказу всесильного префекта претория Руфина. Чтобы усмирить
готовую разразиться бурю народного возмущения, Руфин повелел построить рядом с
царским дворцом на островке Орон- та новый общественный портик. Тем самым, он
проявил себя по отношению к городу как меценат, хотя и из сомнительных побуждений.

Готовность богатых граждан
украшать родной город величественными зданиями, чинить за свой счет акведуки
или мостить улицы, жертвовать средства на постановку театральных представлений
или организацию спортивных состязаний была одним из столпов античного общества.
К концу IV века поток инвестиций начал перемещаться от общественных построек,
культовых действ и праздников к частному строительству и демонстрации богатства
и власти в общегородских мероприятиях. В одном из своих произведений Иоанн
весьма наглядно изображает появление подобного благотворителя в театре: «Они
рукоплещут ему как защитнику и благодетелю города», называют его «Нилом или
даже океаном пожертвований» . Однако Златоуст данный феномен расценивает
однозначно критически как пример тщеславия. Ничего положительного не усматривал
он и в соревнованиях колесниц, ставших тем церемониалом игры власти и счастья,
на котором окрепшие города восточной части Империи опробовали свое новое
нерелигиозное чувство стабильности и удачи. Эти заезды были его
соперниками, они опустошали его храм и манили его верующих совсем иным чувством
взаимной связи, чем то, которое хотел воспитать у них он.

Префект претория первоначально был командующим императорской
преторианской гвардии. Начиная со времени Константина Великого, префекты
претория становятся высшими государственными сановниками, возглавлявшими
четыре префектуры (Восток, Иллирик, Италия и Галлия), на которые была разделена
Империя. Руфин, Аврелиан, Кеса- рий и Анфемий — четыре префекта претория,
упоминаемые в этой книге, представляли в своем лице реальную власть на
Востоке.

Св. Иоанн отказывался
рассматривать Антиохию в качестве общности горожан, которая для повышения
ощущения своей монолитности остро нуждается в грандиозных празднествах.
Совместное наслаждение жизнью было чем-то большим, чем простым плаванием по
течению. Речь шла о «роскошном ритуале, празднике воли к выживанию».
Если бы над шумными ристалищами и иными местами коллективных радостей установилась
тишина, это, как нельзя более, удовлетворило бы Златоуста. Однажды идеал был
почти достигнут. Во время «восстания против статуй» уполномоченные императора в
качестве первой из мер наказания распорядились закрыть бани, театр и ипподром.
В одной из проповедей этого времени Иоанн сказал: «Что же из того, что нет
доступа к театрам и на ипподром? Я бы желал, чтобы сии источники всяческого
нечестия никогда бы не открывались впредь». Общественная жизнь
города была для него «свалкой сатаны».

Ближайшие десятилетия и даже два
последующих столетия не слишком сильно изменили Антиохию. Желая превратить
город в совокупность христианских семейств, Иоанн переоценил свою возможность
повлиять на позднеантичную городскую культуру. Общественные
церемониалы оставались, в основных чертах, языческими, жестокими и
эротическими. Обнаженные девушки по-прежнему изображали нимф на искрящихся
водяными брызгами сценах. А в конце VI века антиохийский епископ вернулся из
Константинополя с деньгами, переданными ему как уполномоченному представителю
города для ремонта ипподрома.

Итак, в конце октября 397 года
св. Иоанн появился у Римских ворот. Здесь его уже ожидала колесница
антиохийского наместника Астерия. Он пригласил Иоанна занять место рядом с
ним, и вот уже кони мчатся к Паграм, первой почтовой станции по дороге на Таре.