Первые годы священства (386-387)

Первые годы священства (386-387)

Накануне Великого поста 386 года
епископ Флавиан рукоположил Иоанна в пресвитеры, предопределив тем самым его
проповедническую карьеру. Сохранилась самая первая проповедь Иоанна. В ней еще
и сейчас можно ощутить нечто от того заинтересованного напряжения, с которым
собравшиеся в Золотой церкви толпы верующих наблюдали за тем, как Иоанн в
первый раз подходил к амвону. Златоуст сумел сплести в этой
проповеди чудесный венок своей общине, не упустив воздать хвалу покойному
епископу Мелетию и выразить свое благоговейное почтение присутствующему владыке
Фла- виану. Интересно отметить, что в этой своей первой проповеди Златоуст
говорит о том, что идеальный священник не подвергает себя «умерщвлению», что
можно расценить как своего рода смягчение сурово-аскетических идеалов, которым
он следовал, подвизаясь в пещере.

Вскоре последовали проповеди
против аномеев, еретической группы, не соглашавшейся с тем, что Бог Сын равен
или подобен по Своей природе Богу Отцу. Иисуса Христа они радикально мыслили
как одно из творений Бога. Аномеи, среди которых было немало интеллектуалов,
сами просили молодого пресвитера выступить с разъяснением позиции православных.
Иоанн призвал свою общину протянуть заблудшим братскую руку.

Его тон становится намного резче
в восьми речах против иудеев, произнесенных незадолго до начала еврейских праздников
осенью 386 года. Иудаизм притягивал к себе христиан Антиохии. Иоанн боится за
души огромного количества своих пасомых, которые полагали, что могут
участвовать в празднике кущей, справлять еврейский новый год и Пасху, соблюдать
субботы, обращаться к еврейским врачам, заверять клятвой сделки в синагогах и
чуть ли не обрезать своих сыновей, не совершая при этом предательства по
отношению к собственной вере. Особенно возмущает Иоанна то, что некоторые верующие продолжали сохранять древний обычай празднования
Пасхи в один день с иудеями. Вся церковь при этом, следуя решению Никейского
собора 325 года, праздновала Пасху в один и тот же день, который не должен был
совпадать с иудейским праздником. Таким образом, выходило, что в Антиохии
величайшее христианское торжество праздновалось в различных кругах в разные
дни. Пасхе предшествовал сорокадневный пост. И вот покуда одни еще постились,
другие уже радовались Воскресению Христову. Подобный вызов церковному единству
глубоко ранил Иоанна.

Речи Златоуста дают нам
возможность взглянуть на ситуацию в сирийской митрополии изнутри. Хотя иудеи и
составляли всего только около седьмой части городского населения, они, по всей
видимости, пользовались значительным уважением. Иудаизм второй половины
четвертого века демонстрировал удивительное разнообразие форм и не имел ничего
общего с тем монолитным единством, которое обычно приписывают эпохе после
разрушения второго Храма в 70 году Многообразной была и культура иудеев того
времени. В 392 году антиохийские иудеи приняли участие в украшении синагоги
соседнего города Апамеи, взяв на себя часть расходов по выкладке мозаики.
Богатые антиохийские евреи завещали хоронить свои останки в селении Бет Шеарим
на земле их отцов в Галилее. Между иудейской и христианской общинами
разгоралась борьба за ту треть населения города, что оставалась верной древним
языческим культам. И та и другая сторона прекрасно отдавала себе отчет в своем
призвании. По словам Иоанна, евреи утверждали: «Мы были побеждены и повержены,
чтобы сделаться учителями всей земли». Со своей стороны, Иоанн желал, чтобы и
иудеи, и язычники Антиохии убедились в том, что истинными спасителями,
защитниками, хозяевами и наставниками города являются христиане. Все три
группы, т. е. христиане, иудеи и язычники полемизировали друг с другом. Иудеи,
по всей видимости, спрашивали христиан: «Почему вы не храните прежних постов?
Почему вы не соблюдаете Закон, как это делал ваш учитель?» Над
христианскими притязаниями они откровенно смеялись. В одной из
проповедей на Послание к Римлянам Златоуст передает их слова: «Это же просто
смешно! Выходит, давал Он обещания одним, а исполнил другим. Происходил по
крови от одних, а спасение
даровал другим. Нашим праотцам Он дал обетования, а их потомков бросил на произвол судьбы. Наслаждаться же их
дарами Он позволил тем, которые до того Его никогда не знали. Те тратили
столько сил на соблюдение Закона и изучение пророков, а эти, не успев отойти от
языческих алтарей, обошли их? Где же здесь провидение, где промысел?»*

Вопрос о том, почему христиане не
исполняют иудейские обряды и, в то же время, ссылаются на священные книги евреев,
задавал в своей направленной против христиан книге и император Юлиан. Кроме
того, язычникам не было понятно значение Креста, они указывали на
противоречащие друг другу истолкования Библии; христианство, на их взгляд,
ставило весь установленный жизненный порядок с ног на голову, оно отнимало
рабов у господ и вообще не останавливалось перед насилием.

В спорах с так называемыми
«иудействующими» христианами св. Иоанн отчетливо понимал, какие доводы его
противников были для них решающими. Их наиболее сильным аргументом являлось
использование в синагоге входивших в христианскую Библию «Закона и Пророков».
Большое смущение вызывало также и то, что иудеи, будучи хронологически более
ранними адресатами этих книг, понимали их совсем не так, как христиане. При
этом, именно в Антиохии никогда не было недостатка в настаивавших на том, что
богословские положения следует обосновывать при помощи Ветхого Завета. Другая
группа «иудействующих» полагала, что между иудеями и христианами вообще не
существует значительных различий, а споры ведутся по мелочам. Наперекор
подобным мнениям Златоуст требует ясного разграничения: «Если жизнь и учение
иудеев хороши и достойны почитания, то наши собственные — лживы; если же наши
— истинны, то те — исполнены обмана». На разграничении же настаивали и
иудейские авторитеты. Так, они не рекомендовали своим адептам обращаться к
врачам-христианам.

Призывы Иоанна произрастали из отчетливо сформулированного
сознания ответственности за спасение доверенных ему душ. Уверенным же в
спасении может быть лишь тот, чье сердце безраздельно принадлежит Христу.
Возможно, мы лучше поймем эту позицию, если примем во внимание, что многие из
«иудействующих» были новообращенными, пришедшими в церковь после
вышеупомянутого эдикта 380 года императора Феодосия. При этом они зачастую не
порывали со своими прежними языческими культами или же стремились приобщиться
к древней религии иудеев. Не пренебрегали они и магическими обрядами,
заклинаниями и оберегами. Около двухсот дошедших до наших дней магических
папирусов используют для заклинаний тексты Ветхого Завета. Магические ритуалы
соответствовали духу времени и находили применение как у язычников, так и
среди иудеев и христиан.

Порицая иудеев, Иоанн прибегает к
выражениям, способным заставить содрогнуться современного читателя, знакомого с
историей христианских гонений на иудеев и страшными событиями XX века.
Синагога уподобляется не только театру, но и борделю, притону разбойников,
прибежищу нечистых животных, логову Сатаны. Иудеи живут для чрева, ищут только
земных богатств, мотовство и погоня за удовольствиями уравнивает их со
свиньями и коалами. В этих и подобных поношениях обращают на себя внимание две
характерные черты. Во-первых, Иоанн подтверждает свои ругательства критическими
словами ветхозаветных пророков в адрес еврейского народа. При этом он забывает
о том, что апеллирует к внутрииудейской критике, использование которой
противниками иудеев представляет собой известную проблему. Во-вторых, в своих
речах Иоанн приписывает иудеям черты той самой моральной нечистоплотности,
которую он, к своему глубокому прискорбию, вынужден констатировать у членов
собственной христианской общины. Ведь и сумасшедшая погоня за богатством и
неумеренное потакание чреву в других его текстах выступают как порицания
христианам. Некоторых из них он, не стесняя себя выбором выражений, даже
называет похотливыми жеребцами, от которых женщин не уберегают сами церковные
стены*. Для того, чтобы исторически корректно оценить полемику св. Иоанна, необходимо видеть,
что нагнетание ужасного соответствовало вкусам времени точно так же, как и односторонняя
пристрастность. Преуменьшение не добавляло славы античному ритору. Не
экономить на выразительных средствах учил своих студентов и Ливаний, сам
допускавший в речах заведомо ложные утверждения. Так, атакуя монахов, он
сказал, что они редкие пьяницы, а жрут больше слонов.

В спорах с иудеями для христиан
центральное значение имело разрушение иерусалимского Храма, попущенное Богом
после захвата города римскими войсками в 70 году. Тем самым, по их глубокому
убеждению, Бог прекратил и отверг иудейский культ. В своей аргументации
Златоуст использует ссылку на Мф 24:2, где Иисус говорит, глядя на Храм:
«Истинно говорю вам: не останется здесь камня на камне; все будет разрушено».
Именно эти слова примерно за 25 лет до описываемых споров побудили императора
Юлиана пообещать иудеям заново отстроить их святыню. Тем самым ему хотелось
довести до абсурда слова Христа об окончательном разрушении Храма и
одновременно пополнить готовыми к компромиссам иудеями ряды участвующих в
языческих жертвоприношениях. Приказ позаботиться о всем необходимом для
выполнения этого плана был отдан вице-префекту Британии Алипию и другим высоким
чиновникам. 5 марта 363 года Юлиан выступил во главе своего войска на Восток
навстречу персам. По дороге он издал манифест, в котором, обращаясь к иудеям
Месопотамии и Вавилона, говорил о том, что он «ревностно берется за восстановление
Храма Высочайшего Бога». Однако до восстановления дело не дошло. Строительные
работы не успели продвинуться дальше сноса прежних руин, когда «страшные клубы
пламени, вырывавшиеся частыми вспышками близ фундамента, сделали это место
недоступным для рабочих, так как их несколько раз обожгло». Так пишет об этом
событии языческий историк Аммиан Марцеллин, по словам которого «это начинание
так и прекратилось из-за упорного сопротивления стихии». Сообщение
Марцеллина вызвало продолжительную дискуссию. Не стоит ли за ним сфабрикованная
христианами легенда? Или «страшные клубы пламени» следует связывать с
засвидетельствованным в 363 году землетрясением? Как бы то ни было, больше
иерусалимский Храм отстраивать не пытались. Юлиан погиб в битве с персами 26
июня 363 года.

После его смерти иудейская община
Антиохии была вынуждена передать христианам расположенную в квартале Кера-
тейон синагогу, которая была превращена в церковь. Эта синагога представляла
собой значительный религиозный центр, поскольку или в ней самой или на ее
территории находились почитаемые могилы семерых братьев Маккавеев и их матери,
принявших при Антиохе IV Епифане (предположительно, в 168 году до РХ)
мученическую смерть в Антиохии. Поклониться мученикам приходили
бесчисленные толпы иудеев, но помимо них также и язычники и христиане.
Благодаря превращению синагоги в христианский храм после смерти императора
Юлиана в 363 году Маккавеи стали христианскими святыми, память которых
совершалась церковью в день их мученической кончины. Речи, произнесенные в
этот день, дошли до нас и от Иоанна Златоуста. Сохранилось датируемое приблизительно
570 годом свидетельство паломника из г. Пьяченца в северной Италии, который
говорит, что над могилами братьев Маккавеев в Антиохии висят орудия их пыток.
Мощи мучеников, в конце концов, попали в Константинополь, а от- туда в Рим, где
они по сей день выставлены для почитания в церкви святого апостола Петра «в
веригах» (Chiesa di S. Pietro in vincoli).

К раннему антиохийскому периоду
относится и ряд проповедей на праздники антиохийских мучеников и мучениц Пелагии,
Верники, П^осдоки, Домнины, Вавилы, Филогония, Лукиана и Игнатия , которые
Златоуст произнес в посвященных им часовнях. Св. Иоанн высоко чтил
мученический подвиг и отдавал себе отчет в том, что и в его время — хотя и за
пределами Империи, в Персии — христиане умирали за свою веру. Сохранились также
проповеди на важнейшие праздники: Пятидесятницу, Рождество, Богоявление.
Любопытно, что неизвестна проповедь на Пасху. Возможно, в этот великий праздник проповедовал сам епископ.
Проповедь на Рождество 386 года представляет значительный интерес, так как она
свидетельствует о том, что впервые антиохийская община отмечала этот праздник
именно в этом году. На Западе Рождество начинает праздноваться около 330 года.
Не случайно для этого избирается день зимнего солнцестояния, на который приходился
языческий праздник Непобедимого Солнца. В упомянутой проповеди Иоанн прилагает
трогательные усилия к тому, чтобы убедить своих прихожан в правильности новой
даты. Путем сложных вычислений он приводит доказательство того, что Иисус
родился 25 декабря.