Аскет и отшельник

Аскет и отшельник

Как мы помним, после школы
Ливания Иоанн становится учеником знаменитого экзегета Диодора, а в 371 году
начинает свое церковное служение в качестве чтеца. Приблизительно в этот
период (точная дата неизвестна) умирает мать Иоанна. Вскоре после ее смерти
он, следуя своему давнишнему намерению, уходит из города на гору Сильпий,
отроги которой тянулись до самой Антиохии. При жизни матери он однажды
попытался уйти туда, но, как он сам пишет в трактате «О священстве», остался,
тронутый ее словами: «Не делай меня вдовой еще раз. Пока я не умру, побудь со
мной».

То, что этот шаг был предпринят
именно в 371 году, связано с различными внешними обстоятельствами. За год до
того, в 371 году, император Валент, следуя проводимой им церковной политике,
отправил в очередную ссылку епископа Меле- тия. Церковные дела находились в
расстройстве. Хотя немногим более половины жителей и составляли христиане, они
принадлежали нескольким не признававшим друг друга группировкам. Временами в
городе было до трех различных епископов. Наиболее значительная группа
концентрировалась вокруг епископа Мелетия. Однако и Александрия и Рим поддерживали
епископа Павлина с его крошечной общиной. Несколько лет в городе существовала
также и арианская община со своим собственным епископом. Ариане получили свое
название по имени александрийского пресвитера Ария, учившего, что Христос,
будучи хотя и первым, но все же одним из творений Бога, не может быть равен Ему — Единому, Безначальному
и Неизменному. Сын, согласно Арию, был до создания времени сотворен Отцом, и
при том не из Божественной сущности, а из ничто. Потому, учил Арий, Сын не
разделяет с Богом Отцом единую Божественную природу и, следовательно, не равен
Отцу, будучи подверженным изменению. Это лжеучение было торжественно предано
осуждению на соборе, который созвал в 325 году в г. Никея (ныне г. Иэник в Турции)
император Константин. Несмотря на это, подобный взгляд на отношения
между Богом Отцом и Богом Сыном не был искоренен и даже стал определяющим
церковную политику ко времени правления сыновей Константина.

В этой непростой ситуации партия
епископа Мелетия приняла решение укрепить свои позиции. Для этого следовало рукоположить
в пресвитеры несколько способных молодых людей. Именно от этой акции и хотел
уклониться Иоанн, уходя на склоны Сильпия. Он не чувствовал в себе достаточно
сил для священнического служения. Его влекли кельи святых ангелов в
человеческом облике, жизнь которых должна была стать на ближайшие годы его
жизнью. Пройдет около двадцати лет, и в одной из своих последних антиохийских
проповедей он будет, не жалея высоких слов, превозносить эту равноангельскую
жизнь и посылать своих слушателей отправится в далекий путь, чтобы увидеть этих людей своими глазами.
Дорога до их жилищ совсем
коротка, но долог внутренний путь, как бывает долог путь от земли до неба.
Город заполнен суетой, здесь нет меры в пище и питье, голова тяжела и сон
приносит кошмары. В горах же святые, не раздеваясь, забываются легким без
сновидений сном. С первым криком петуха появляется старший. Легким толчком он
будит одного из спящих. И вот уже вся братия поет псалмы. Вместе с ними поют
ангелы, — мысль важнейшая и для нашего сегодняшнего понимания православной
литургии. После утренних молитв и трапезы следует чтение Священного Писания.
Затем работа: возделывание огорода, плетение корзин, переписывание книг,
ткачество. Скромный ужин: хлеб, вода, соль. Некоторые добавляют оливковое
масло. Немощные едят и овощи. По окончании все воспевают благодарственные
молитвы и уходят на покой*. В другой проповеди Иоанн, рассказав о жизни
монахов, замечает, что он не имел в виду принизить этим рассказом городскую
жизнь своих прихожан. Живущий в городе по заповедям в духе служения ближнему
несомненно творит волю Божью. Встречается у Иоанна и мысль о том, что человек
в миру, если он заботится о своих ближних и помогает неимущим, будет перед
Богом выше отшельника, озабоченного только своим собственным спасением**. Строго
аскетический образ жизни останется для св. Иоанна тем идеалом, которому он
будет по мере сил следовать и на первосвятительском месте столичного града. Но
при этом мало по малу у него будет складываться взгляд, согласно которому
«келией святых» должен стать каждый дом, каждая семья, а весь город — своего
рода монастырем.

Вернемся, однако, в семидесятые
годы. Через четыре года Иоанн совершает следующий шаг. Епископ города Еленополя
Палладий в своем житии св. Иоанна сообщает, что, победив чувственные страсти,
он на два года удалился в пещеру, где жил по невероятно тяжелому правилу. Спать
он себе позволял только сидя, да и то урывками. До крайности был доведен и
пост. Чтобы дать пищу духу, он учил наизусть «заветы Христа»; скорее всего, имеются ввиду Евангелия. Однако через
два года Иоанн вынужден был прервать процесс умерщвления плоти из-за тяжелой
болезни. На всю оставшуюся жизнь его здоровье осталось подорванным и хрупким.
Он мог принимать лишь легкую пищу в небольших количествах, страдал бессонницей
и приступами озноба.

Подобный аскетический стиль
жизни, который на сегодняшний взгляд может показаться излишне суровым, был
весьма распространен в те времена, а у молодых людей, можно сказать, даже
вошел в моду. При этом, аскеза привлекала не одних христиан, но и приверженных
древним культам философов. Их ориентиром в этом смысле был живший в III в.
неоплатоник Плотин, который сказал, что он стыдится того, что находится в своем
теле, и потому стремился, насколько это было возможным, урезать его
потребности. Идеалами воздержания руководствовался и такой человек, как император
Юлиан, который не прикасался к женщинам и последовательно ограничивал себя в
пище. В последующие десятилетия появились подвижники, жившие еще строже, чем
Иоанн во время своего двухлетнего пребывания в пещере. В пятом веке неподалеку
от Антиохии на каменную колонну (столп) взойдет св. Симеон (390-459). Столп, к
которому он был прикован цепями, постепенно наращивали, пока он не достиг
двадцати метров в высоту. После смерти святого место его подвига сделалось
центром монастырского комплекса Калат Семан, о былом величии которого и по сей
день свидетельствуют его руины.

Зимой 378/379 годов Иоанн
вернулся в город и, тем самым, в мир. Предполагается, что к этому его побудил
епископ Ме- летий. Так это или нет, но последующие два года Иоанн прослужил
чтецом при епископе. Еще во время его пребывания в пещере восточную часть
империи постигла катастрофа. Вот как пишет об этом сам Иоанн в утешительном послании
к молодой вдове: «Варвары, оставив свои земли, глубоко вторглись в наши
пределы, выжгли их огнем, захватили города и не повернули вспять, а как б^дто
танцуя, а не воюя, насмехаются над нашими войсками» . Счастлив тот, кто не
погиб в битве или не томится в плену! Получательница его послания
должна черпать утешение в мысли о том, что ее мужу было суждено умереть своей
смертью. Его тело было с честью погребено и не осталось брошенным в неведомом
поле. 9 августа 378 года при Адрианополе (ныне Эдирне в европейской части
Турции) катастрофа достигла своего апогея: войска императора Валента были
разбиты готами, сам он пал на поле битвы. В этой тяжелой ситуации император
Грациан (367-383) назначил осенью 378 года испанского генерала Феодосия главнокомандующим
на Востоке, а 19 января 379 года своим соправителем. Феодосий сумел проявить
как свои военные, так и политические таланты. Он разбил готов и поселил их в качестве
союзников в одном из приграничных регионов. Новый император был убежден в том,
что критическое положение государства диктует необходимость его внутреннего
религиозного единства. Исходя из этого, 28 февраля 380 года он издал в
Фессалониках эдикт, в котором провозгласил христианство государственной
религией.

В январе 381 года епископ Мелетий
рукоположил Иоанна в диаконы. В конце месяца он отбыл в столицу с тем, чтобы
председательствовать на соборе, который император был намерен созвать весной.
Отцы собора приняли Символ веры, который позднее стал известен под названием
никео-цареград- ского и до сего дня продолжает играть большую роль в христианских
церквях. Именно он исполняется в качестве Credo в мессах Бетховена и Баха.
Церковь — по крайней мере, на Востоке — пришла, тем самым, к столь желанному
для императора единству. Еще до окончания совещаний умер Мелетий. На
антиохийскую кафедру вместо него был назначен Флави- ан — наиболее выдающийся в
то время пресвитер Антиохии.

В последующие годы Феодосий издал
ряд законов против еретиков. По отношению к язычникам он начал с политики
религиозной терпимости. Язычники могли как и прежде занимать самые высокие
государственные должности. Посещение храмов и принесение жертв оставалось пока
неэапрещен- ным. В то же время, не редко случалось так, что пустующие языческие
храмы сносились благодаря рвению чиновников. В 384 году Ливаний составил
обращенную к императору Феодосию речь, в которой просил его взять под свою
защиту находившиеся под угрозой храмы. В 386 году Феодосий приказал
способствовать занятию язычниками в Египте постов, связанных с попечением о
древних храмах, на том основании, что только они были в состоянии по-настоящему
заботиться как о самих зданиях, так и об отправляемых в них священнодействиях.
На фризе храма Адриана в Эфесе Феодосий и его семья изображены между Афиной и
Артемидой. Совсем другой образ императора возникает перед нами на так
называемой миссории Феодосия, массивной круглой серебряной пластине, которые
императоры поэднеантичной эпохи в особых случаях дарили высоким сановникам.
Феодосий возвышается на троне между своими сыновьями Аркадием и Гонорием. Он
принимает положение, усвоенное в последствии изображениям византийских
императоров и характерное также для образа восседающего на троне Христа.
Феодосий облечен в императорский пурпур и увенчан диадемой из слоновой кости.
От его головы исходит сияние. Как можно убедиться, средневековые изображения
нимбов святых берут свое начало в образном языке придворного искусства.