Новые акценты

Новые акценты

В Константинополе взгляды Иоанна
Златоуста продолжали развиваться. Мы насчитали шесть областей, в которых появляются
новые акценты либо в сравнении с его антиохийским периодом, либо по отношению
к богословию и практике его предшественников.

В Антиохии Иоанн нередко
негативно высказывался о женщинах. Его отношение к браку было поначалу
достаточно критичным, однако Златоуст не отвергает его, подчеркивая, что брак
установлен Самим Богом. В Константинополе в словах Златоуста о роли женщины и
браке появляются новые нотки. С одной стороны, исполняя свой епископский долг,
он, как и прежде в Антиохии, обрушивается на константинопольских кокеток за их
склонность к роскоши, злоупотребление косметикой и тому подобные вещи. Новые же
акценты заметны в гораздо более высокой оценке помощниц Апостола Павла Приски и
Фивы. Как о высоком образце для подражания Златоуст говорит о матери семи
Маккавейских мучеников. Не исключено, что подобный сдвиг имеет отношение к
столь много значившей для Златоуста дружбе с Олимпиадой. Что касается брака, то
теперь в словах о нем звучит почти что нежность. Слияние мужа и жены во единую
плоть Златоуст уподобляет соединению двух частей расплавленного золота или
смешению драгоценного мира с оливковым маслом. Зачиная, жена принимает в себя
плодоносное семя, питает его в своем теле и рождает затем дитя — зримое выражение
единства плоти всех троих.

Антииудейские поношения,
полногласно звучавшие во время антиохийской борьбы за души иудействующих
христиан, а также в полемике с самими иудеями, в Константинополе отступают на
задний план. Безусловно, это связано с тем, что местная иудейская община была
гораздо слабее антиохийской, и поэтому не могла казаться для христиан столь же
притягательной. К тому же, отношения между иудеями и христианами в столице
складывались иначе, чем в Антиохии. Еще до принятия Златоустом епископского сана здесь был издан ряд
законов, благоприятствовавших иудеям. В проповедях Иоанна, наряду с традиционно
негативными высказываниями об иудеях, в этот период мы находим также и
положительные. В своем послании папе Иннокентию I (402-417) Златоуст напишет,
что его несправедливое смещение с кафедры опечалило не одних христиан, но
также язычников и иудеев. После возвращения из первой ссылки
гонимый епископ констатирует: «Раньше меня любили только мои, теперь меня
почитают и евреи». В гомилиях на Послание к Евреям, которые
принадлежат к числу его самых поздних проповедей, Иоанн говорит о том, что
помощь нуждающимся не должна сдерживаться границами религий. Обездоленный, будь
он иудей или язычник, принадлежит Богу. Даже если он вовсе неверующий, ему все
равно нужна помощь. С богословской точки зрения, решающее
значение имеет то, что уже в антиохийский период Иоанн Златоуст, истолковывая
9-11 главы Послания к Римлянам, придерживался сформулированного апостолом
Павлом учения о неотменимой богоизбранности Израиля, что является своего рода
противовесом резким эпитетам из «Восьми речей против иудеев».

Будучи антиохийским пресвитером,
Иоанн неоднократно сетовал на оковы богатства, лежащие на его церкви. Он отчетливо
осознавал опасность того, что служители церкви вместо выполнения своих
непосредственных обязанностей — проповеди Слова Божьего, умилостивления
Господа, молитвы, попечения о бедных и т. п. — могут погрязнуть в проблемах,
проистекающих из необходимости управления огромными церковными владениями. По
его тогдашнему мнению, всего этого можно было бы избежать, если бы верующие
помогали бедным непосредственно. Именно к этому он и призывал свою общину. Он
советовал жертвовать нищим щедро и не проверяя, действительно ли они нуждаются
в просимом. Ибо в протягивающем руку нищем мы встречаемся с Самим Христом. Лучше
иной раз дать и тому, кому не надо, чем не заметить в просящем Христа.
Подобные убеждения, которыми св. Иоанн руководствовался в Антиохии, не
оставляли серьезной возможности предположить, что с самого начала своего константинопольского
служения Златоуст продемонстрирует глубокую проницательность в финансовых
вопросах и отчетливое понимание настоящей ценности денег. Главную роль здесь,
бесспорно, сыграло смещение точки зрения. В Антиохии Иоанн был проповедником,
который выступал как защитник бедноты, призывая помогать ей во что бы то ни
стало. В столице он принял на себя полную ответственность за деньги церкви.
Явления, которые он оплакивал в сирийской митрополии, приняли здесь гораздо
более развитую форму. В финансовом отношении церковь представляла собой
исключительно обеспеченную структуру. Частная благотворительность отступила на
задний план. Выступая в качестве епископа, в ведении которого находились в том
числе и госпитали, и детские приюты, и дома престарелых, Иоанн знал о том, что
ему необходимо иметь наготове крупные суммы для выплаты жалования врачам,
сиделкам, поварам и иным работникам, а также для осуществления инвестиций,
ремонтных работ, запланированных и незапланированных платежей. Частных жертвователей
он ориентирует на отказ от необдуманного разбрасывания деньгами; выше нам уже
приходилось говорить о влиянии, которое Златоуст в этом отношении оказал на св.
Олимпиаду.

В константинопольский период в
деятельности Златоуста появляются черты, которые не только вносят нечто новое,
в сравнении с его служением в Антиохии, но и отличают его от епис-
копов-современников. Таков его выраженный интерес к миссионерской проповеди
христианства. Мы узнаем, что его заботит распространение Благой Вести среди
фракийских крестьян. В проповедях он нередко побуждает слушающих его
землевладельцев не спешить построить в своих владениях гостиницу, баню или
лавку, а позаботиться о возведении храма и о том, чтобы в нем начались
богослужения. Ревнуя о достойном исполнении своего епископского долга, св.
Иоанн деятельно поддерживает закрытие языческих храмов. К самому известному
примеру — храму в Газе — мы еще вернемся. Наряду с христианизацией приверженцев
древних культов Златоуст не упускал при этом из виду и перспективу расширения сферы влияния константинопольской кафедры. Его
главной миссионерской заботой были жившие в столице готы. Они либо
оставались язычниками, либо исповедали арианскую веру. Последнее обстоятельство
объясняется тем, что их первое массовое обращение в христианство произошло
благодаря деятельности епископа Вульфилы (311-383), который был послан к своим
соплеменникам в то время, когда официальная церковь еще оставалась арианской. В
Константинополе их было немало. Златоуст отвел готам особый храм, где для
богослужения и проповеди использовался их язык. Будучи православными по
содержанию, эти богослужения должны были служить обращению готов в истинную
веру. Св. Иоанн отдал этому делу много сил; он неоднократно служил в готском
храме и однажды после проповеди готского священника обратился к
присутствовавшим сам. Он воздал хвалу Богу, собравшему воедино греков и
варваров, и напомнил, что и Авраам, и Моисей, и волхвы происходили из
варварских земель. Старания епископа завоевать готские души не остались в
Константинополе незамеченными. Вскоре Златоуста стали считать другом готов.
Иоанн заложил в столице монастырь для готских монахов, здесь же получали
образование готские священники. Одного из них, по имени Унила,
Златоуструкоположил в епископы, поручив ему окормление готов в Крыму.
Интересовала Иоанна и судьба христиан в Персии. В 399 году к новому шаху
Издегерду I в качестве посла императора ромеев был отправлен Марута, бывший
одновременно христианским епископом и врачом. Он сумел убедить шаха изменить
политику отношения к подвластным ему персидским христианам на более
толерантную и даже добился разрешения на постройку церквей. О контактах с
Марутой Златоуст будет заботиться даже из ссылки.

Став епископом, Златоуст, по всей видимости, оказал существенное
влияние на формирование константинопольского богослужения; в противном случае, было бы трудно объяснить,
почему главная литургия православной церкви и по сей день носит его имя. Мы,
скорее всего, не погрешим против истины, сказав, что Иоанн перенес в столицу
элементы антиохийского богослужения. На его основных чертах мы уже останавливались
выше. К началу служения Иоанна православная богослужебная традиция в
Константинополе еще не приобрела свои основные характерные черты. Продолжать
арианские традиции было невозможно. Вряд ли можно было бы ожидать заметного
вклада в дело литургического обновления и от предшественника св. Иоанна
епископа Нектария, в прошлом государственного чиновника. До нас дошло больше
сведений об особых литургических акциях Златоуста, чем о его влиянии на обычное
воскресное богослужение. Чуть раньше мы уже говорили о ночных процессиях с
чередующимися песнопениями двух хоров. Упоминали мы и о торжественных перенесениях
мощей мучеников. Эти шествия были источником религиозного воодушевления. В них
участвовали тысячи. То же самое относится и к богослужениям в храмах за
пределами города. Путь до такого храма проходили вместе торжественным ходом
или же плыли к нему на лодках по Босфору.

Завершая эту посвященную новым
акцентам главу, отметим, что Златоуст различными путями стремился расширить
сферу влияния столичной кафедры. Тем самым, он действовал в духе решений
Константинопольского собора 381 года, поставившего столичную кафедру на второе
место после римской. Собор, однако, еще не сделал из этого решения
церковно-правовых выводов, оставив область юрисдикции константинопольского
епископа без соответствующих изменений. Именно эта двусмысленность и таила в себе опасность потенциальных конфликтов. И
действительно, ущемление своего преобладания на Востоке не могла не ощутить
александрийская кафедра. Влиятельность столичного епископа проистекала из его
близости к императору. Во времена Нектария этот контакт усугубился благодаря
структуре, которой было суждено большое будущее. Речь идет о так называемом
«постоянном соборе». Его участниками — их число могло доходить до тридцати —
были находившиеся в столице по церковным делам архиереи. Собор созывался
константинопольским епископом для обсуждения богословских вопросов и принятия
различных церковно-политических решений. Иоанн Златоуст укрепил и расширил
этот орган, сделав его необходимым связующим звеном между императором и
епископами восточной половины государства. Реформы, которым он подверг сферу
епископского управления, привели к более эффективной организации и улучшению
финансового контроля. Больницы и иные места социальной активности церкви были
непосредственно подчинены епископской администрации. Благодаря миссионерским
усилиям Иоанну удалось расширить область влияния своей кафедры далеко за
пределы существовавших юрисдикционных границ. Предприняв продолжительную
поездку, Златоуст суверенно вмешался в нуждавшиеся в упорядочении церковные
дела Малой Азии. Об обстоятельствЛг’и последствиях этого поступка речь пойдет
впереди. Некоторые из его действий остались безуспешными. Ничего не вышло из
попытки дисциплинировать городское монашество. Без изменений оставались пока и
отношения с новацианами.