Запоздалая реабилитация

Запоздалая реабилитация

Известие о кончине великого мужа
распространилось быстро. Палладий пишет, что отовсюду: из Сирии, Киликии,
Армении, Понта и других мест начали стекаться благочестивые миряне, монахи и
монахини, желавшие проститься с усопшим. Еще и сейчас в развалившейся
бизерийской часовне показывают могилу под мраморной плитой, которая считается
первоначальным местом упокоения Иоанна Златоуста. Здесь его останки находились
около тридцати лет.

Императрица Евдоксия умерла
примерно за три года до кончины Златоуста — 6 октября 404 года. Аркадий
ненадолго пережил его; он последовал за своей супругой 1 мая 408 года, будучи
всего тридцати одного года от роду. Идея наследственной передачи власти к тому
времени уже укоренилась настолько, что трон практически безболезненно перешел к
Феодосию П, которому на тот момент было всего семь лет. Ранняя смерть
августейших супругов еще долго давала пищу для благочестивых домыслов. Способствовали
этому и рассказы о немирной кончине, якобы постигшей сразу несколько епископов
из числа подписавших осуждение св. Иоанна на соборе «Под дубом». Палладий
пишет, что один из них заболел водянкой, другой заживо сгнил, третий был
парализован и, онемев, восемь месяцев дожидался смерти, не имея возможности
произнести ни слова. Еще один епископ упал с лошади и сломал ногу, что, в конце
концов, привело его к гибели. Последний, с тяжелой опухолью языка, все же подписал
исповедание своей вины. Мы не можем проверить справедливость этих сообщений по
другим источникам. Заметим, что, независимо от того, насколько историчны
рассказы Палладия, они заставляют вспомнить о популярном в литературе древности
мотиве страшной смерти злодея или врага. Так, Деяния Апостолов с шокирующими
подробностями сообщают о смерти Иуды. Одна из функций подобных
описаний — нравоучительная: такая, стало быть, судьба ожидает предателей.
Злодей или злодейка получают заслуженное наказание, и это вызывает у читателя
не страх, а одно лишь удовлетворение. Церковный писатель Лактанций (ум. после
317 года) составил целую книгу о «Видах смерти преследователей», в которой он
изобразил, как находили в своей смерти праведное и суровое наказание гонители
христиан. Между тем, главный виновник постигших св. Иоанна несчастий, Феофил
Александрийский почил с миром в 412 году. Другой его неизменный противник,
Акакий Веррийс- кий умер в возрасте ста шестнадцати лет в почете и уважении. В
случае Феофила, однако, о восстановлении справедливости позаботилась поздняя
легенда. В ней рассказывается, что, находясь на смертном одре, Феофил долго не
мог умереть. Тогда ему поднесли изображение Златоуста. Почтив его подобающим
образом, Феофил спокойно преставился.

Приверженцы Златоуста сохраняли
ему верность и после смерти святого. Вопрос о преемнике почившего епископа ими
сознательно оставлялся открытым. Тем самым, не исключалась возможность, что
расколу, рано или поздно, может быть положен конец. Правительство объявило
амнистию, и государственное преследование иоаннитов прекратилось. Оставаясь
хладнокровным политиком, Феофил Александрийский прекрасно понимал, что
затягивающаяся схизма с Западом лишь ослабляет восточную церковь, и что его
собственные испорченные отношения с папой могут быть нормализированы
единственно при условии примирения с приверженцами Иоанна. Поэтому он написал
Аттику, который в 406 году стал епископом Константинополя, и понудил его отменить все
церковные меры наказания, наложенные на иоаннитов.

Последние, однако, этим не
удовлетворились. Они требовали включения имени св. Иоанна в диптихи.
Возвращение имени Иоанна Златоуста в список епископов было также тем
непременным условием, от выполнения которого римский папа ставил в зависимость
восстановление евхаристического общения с Востоком. Аттик самым решительным
образом отверг это требование. И это не удивительно, ведь его выполнение
означало бы, что Аттик признает извержение св. Иоанна из сана — и, стало быть,
тем самым, и свое собственное назначение на его кафедру — незаконным.

Время, между тем, работало на
сторонников почившего епископа Иоанна. Навязанный в 404 году антиохийцам в качестве
епископа Порфирий умер в 412 году, так и не успев стяжать ни уважения ни даже
приязни. Его сменил Александр (412-416), который много лет назад вполне мог
служить вместе с молодым Златоустом при епископе Флавиане. Александр
пользовался в церкви большим уважением, в том числе и за свою благочестивую
воздержанную жизнь. Церковный мир он ценил куда больше воспоминаний о причинах
давно отшумевших конфликтов. Во главе своей паствы он направился в храм, где
собирались приверженцы умершего много лет назад епископа Павлина.
Последние не смогли противиться его обаянию и последовали за Александром в
Большую церковь. Это событие положило конец длившемуся уже не одно десятилетие
расколу, излечить который пытался после своего назначения в Константинополь и
сам св. Иоанн. Следующим шагом Александра стало обращение к гораздо большей по количеству
группе иоаннитов. С ними удалось найти общий язык после того, как Александр
восстановил имя Иоанна в диптихах антиохийской церкви и, к тому же, вернул
двух сосланных иоан- нитских епископов на их кафедры в Сирии. Об этих деяниях
Александр поставил в известность римского папу. Иннокентий немедленно выразил
свое удовлетворение и вступил в церковное общение с патриархом антиохийским.

Тем самым увеличилось давление на
Аттика Константинопольского. Папа Иннокентий I довел до сведения
заинтересованных в восстановлении церковных отношений с Римом кругов, что он
готов к этому шагу на тех же условиях, на которых произошло воссоединение с
Антиохийской церковью. Соответствующее заявление было сделано папским нунцием
(апокрисиарием) в Константинополе Бонифацием. В 414 году в
столицу прибыл епископ Александр с тем, чтобы побудить Аттика совершить столь
многими ожидаемый примирительный жест. Скорее всего, его миссия не имела
никакого успеха. И лишь после проповеди Александра, где он открыто призвал
внести имя св. Иоанна в диптихи и привел, тем самым, константинопольскую улицу
на грань открытых манифестаций, Аттик, скрепя сердце, сдался. Он отправился за
советом к тринадцатилетнему императору Феодосию П. Тот, узнав мнение префекта
претория Анфимия, вынес решение: не будет вреда, если ради мира и спокойствия,
имя давно усопшего будет внесено в диптихи.

Внутреннее сопротивление, которое
преодолевал Аттик, совершая этот шаг, хорошо чувствуется в письме, написанном
им александрийскому патриарху Кириллу. В 412 году Кирилл сменил на
александрийской кафедре своего дядю Феофила, от которого он унаследовал
ненависть к Иоанну Златоусту. Аттик пишет, что поступил вопреки своей совести
под давлением народной толпы. Его действия, добавляет он, однако, не нарушают
церковных канонов, поскольку в диптихах записаны имена не одних епископов, но
и пресвитеров, диаконов и мирян, среди которых есть даже женщины. Ведь и Давиду
не ставится в вину то, что он с честью предал земле прах Саула. И теперь,
продолжает Аттик, он просит Кирилла, чтобы тот, со своей стороны, также вписал имя «этого мертвого человека» — Аттик,
по всей видимости, был не в состоянии назвать Иоанна по имени — в диптихи,
чтобы в церкви вновь воцарились мир и единодушие. В своем ответе Кирилл
упрекает константинопольского коллегу за уступчивость: подобный поступок,
пишет он, заставляет думать, что Аттик переметнулся к иоаннитам и, таким
образом, хочет разорвать связи с Египтом. Далее Кирилл говорит о том, что, по
его сведениям, имя Иоанна читается в диптихах вместе с именами других
епископов. А это равносильно тому, как если бы Иуда вновь был бы принят в
число двенадцати апостолов, а выбранный на его место Матфей был
бы из него исключен. Поэтому Аттику следует изгладить имя Златоуста из
диптихов. Но через несколько лет после написания послания, где делается столь
неуместное для отца церкви уровня св. Кирилла сравнение Иоанна Златоуста с
Иудой, александрийский патриарх смирился с необходимостью сделать шаг,
которому он так долго противился. Здесь сыграло свою роль и давление властей, и
желание Кирилла восстановить отношения с Римом, где этот шаг ставили в
зависимость от реабилитации Иоанна Златоуста. Весьма характерным для поведения
Кирилла является то, что мы ничего не знаем о дате внесения имени св. Иоанна в
диптихи Александрийской церкви. Весьма вероятно, что это могло произойти в 418
году. Как бы то ни было, Кирилл до конца жизни оставался убежденным в
справедливости вынесенного собором «Под дубом» решения об извержении из сана
епископа Иоанна. Надо сказать, что он сам присутствовал на этом соборе,
сопровождая своего дядю.

Добившись внесения почитаемого
ими епископа в диптихи, иоанниты одержали свою первую победу, которой они, однако,
не удовлетворились. Сознавая, что в диптихах содержатся, в том числе, и такие
имена, которые попали туда не по причине святости их носивших, а из церковно-политических
соображений, чтившие память св. Иоанна требовали более определенного знака
признания его особого статуса. Наиболее же твердые из иоаннитов не собирались
примиряться до тех пор, покуда тело почитаемого ими святого покоится вдали от
столицы в скромной могиле, а сами они лишены возможности молиться у его мощей и получать от них новые силы. Ждать выполнения
своих желаний обеим группам пришлось не один год. В 428 году
константинопольским епископом вновь стал пресвитер из Антиохии, которому также
суждено было лишиться своей кафедры. Его имя — Несторий (428-431). Судьба
Нестория многими подробностями напоминает карьеру Златоуста. Среди них можно
назвать реформаторский пыл, отсутствие должного такта в обращении с другими
епископами, конфликт с политически влиятельной сестрой императора Феодосия II
Пульхерией. Несторий был учеником Феодора Мопсуэстийско- го, который учился
вместе с Иоанном в Антиохии. Одностороннее подчеркивание самостоятельности
человеческой природы Иисуса Христа, выразившееся, в частности, в предположении,
что Иисус заслужил соединение с Божеством благодаря Своей добродетельной жизни,
настолько далеко увело Нестория от магистрального направления церковного
учения, что, в конце концов, привело к тому, что он был осужден на подготовленном
Кириллом Александрийским Ефесском соборе 431 года и был вынужден оставить свою
кафедру. Однако именно Несторий 26 сентября 428 года впервые отметил память
своего земляка св. Иоанна Златоуста в богослужебном порядке, воздав ему
подобающую честь за литургией перед престолом Господним. Это действие в
православной традиции эквивалентно западной канонизации.

Реабилитация Иоанна Златоуста получила
свое окончательное завершение 27 января 438 года. Именно в этот день корабль с
мощами святого на борту вошел в Босфор. Гроб был вывезен из Коман по инициативе
константинопольского епископа Про- кла при деятельной поддержке как самого
императора Феодосия II, так и, в особенности, его сестры Пульхерии. К вечеру у
берегов Босфора собрались невиданные толпы жителей Константинополя. При свете
заходящего зимнего солнца в заливе и дальше в открывавшейся дали Мраморного
моря виднелись сотни лодок и небольших кораблей. С наступлением сумерек их огни
заискрились по спокойной глади моря, многократно преломляясь в воде, как в
огромном зеркале. На берегу, готовый ко встрече со святым, стоял окруженный
свитой император. Когда гроб перенесли с корабля на сушу, над гигантской
толпой установилась глубокая тишина. Император опустился перед гробом на колени и, прикоснувшись к нему лбом, попросил
у усопшего прощение за то, в чем по неведению перед ним оказались виноваты его
родители. Затем торжественная процессия во главе с патриархом и императором
при свете факелов тронулась к городу. Мимо церкви св. Ирины и вновь отстроенной
Святой Софии путь лежал к церкви Святых Апостолов. Здесь, по желанию патриарха
Прокла, гроб поставили возле епископской кафедры. Из толпы, в которой жила
память о сосланном и загнанном до смертного изнеможения епископе Иоанне,
раздался крик: «Взойди на свое место, отец!» Некоторые говорили, что в ответ
они услышали тихий голос, произнесший слова епископского благословения: «Мир
вам!»

Церковь Апостолов стала местом
последнего упокоения Иоанна Златоуста. Рядом, в примыкающем к храму мавзолее
были похоронены Константин Великий, Констанций II, Феодосий I, а также Аркадий
и Евдоксия. Это соседство продолжалось не одно столетие. Неизменно, каждое
Пасхальное воскресенье византийские императоры в сопровождении торжественной
процессии приходили к церкви Апостолов, чтобы помолиться у могил святого Иоанна
Златоуста, святого Григория Богослова и святого императора Константина.

В ходе четвертого Крестового
похода Константинополь был с 12 по 14 апреля 1204 года разграблен венецианцами.
Среди захваченных сокровищ оказались и мощи святых, в том числе Иоанна
Златоуста и Григория Богослова. Их перевезли в Рим. Здесь они вплоть до недавнего
времени находились в Капелле дель Коро на территории собора святого Петра. В
ноябре 2004 года за торжественным богослужением римский папа Иоанн Павел II
передал мощи Вселенскому патриарху Варфоломею I. Так святые через восемьсот лет
вернулись в Константинополь.

Помимо мощей нам, что, быть
может, даже важнее, остались проповеди, письма и богословские трактаты
Златоуста. «Они облетели весь обитаемый мир с быстротой сверкающей молнии», —
замечает на полях древней рукописи переписчик посвященного Иоанну Златоусту
раздела книги блаженного Иеронима «О знаменитых мужах». «Мои книги будут с
тобой в мое отсутствие», — писал Златоуст Олимпиаде. Эти слова можно отнести и
к каждому из нас.